Онлайн книга «Восхождение Морна. Том 9»
|
— Только сперва, прежде чем начнёшь, прими звериную форму. Жилин на миг опешил. Подозреваю, что о таком его за всю жизнь ни разу не просили. — З-зачем? Объяснять ему, как именно работает мой дар и почему звериный облик считывается чище, я не собирался. Поэтому пришлось импровизировать. — Затем, что мне так хочется. Привык точно знать, с кем имею дело. Жилин тяжело вздохнул, тряхнул головой и опустил её, будто разом обмяк. А когда поднял, это уже был не вполне он. Перемена прошла без вспышек и грохота. Кожа на лице натянулась и пошла мелким узором чешуи, отливающей старым золотом в свете единственной свечи. Лицо плыло: челюсть подалась вперёд и вытянулась, нос с подбородком сошлись в плоскую морду, губы истончились и разошлись, открывая ровный ряд мелких острых зубов. Зрачки сузились в две вертикальные щели, белки залило тем же расплавленным золотом, и теперь на меня смотрели глаза, в которых от прежнего Жилина осталось примерно… ничего. Руки тоже менялись. Пальцы удлинились, суставы перестроились с тихим костяным пощёлкиванием, на тыльной стороне ладоней проступила та же золотая чешуя, а ногти потемнели и загнулись в короткие когти. И на этом всё. Ниже шеи Жилин остался собой: та же грузная купеческая фигура, тот же дорожный кафтан, разве что плечи держал теперь иначе, ровнее, будто скинул вес, который таскал на себе годами. Человеческое тело со змеиной головой и руками хищника, и эта половинчатость меня заинтересовала ещё больше, так как раньше я не видел частичной трансформации. За спиной сдавленно охнула Серафима. Воздух мгновенно похолодел, так как она машинально потянулась к силе, готовая в любой момент ударить. Я же смотрел на это золотое чешуйчатое лицо и поймал себя на интересной мысли. А ведь красиво. Что-то в нём было величественное, древнее, будто передо мной сидел сошедший с очень старого знамени герб, а вовсе не загнанный купец. Я снова прошёлся по нему Оценкой, и на этот раз дар наконец зацепился за чистую картинку. «Эмоциональное состояние: страх (38%), надежда (33%), решимость идти до конца (29%)». А вот это уже разговор. Как бы это странно ни прозвучало, но звериная личина дала то, чего не давала человеческая: за золотой чешуёй открылся живой человек, и читался он насквозь. Страху в нём хватало, оно и понятно при таком раскладе. Но под страхом ровным фоном горела решимость идти до конца. Чувствовался характер бывшего ходока — ты можешь хоть сто раз наложить в штаны от ужаса, но будешь до последнего бороться и искать выход. Такое мышление я понимаю. — Вот теперь можешь говорить, — сказал я. Жилин провёл когтистой ладонью по чешуйчатой морде, словно умылся, собрался с духом и заговорил. Голос из змеиной пасти шёл хриплый, с лёгким присвистом на шипящих, но слова разбирались легко. Говорил он долго и без спешки, как человек, который сто раз прокрутил всё это в голове и теперь просто выкладывает по порядку, чтобы ничего не упустить. В общем, история у него была следующая… Много лет назад Тимофей Жилин водил свою ватагу. Десяток жилистых мужиков, таких же, как он сам, ничего особенного. Кормились со Второго порога, изредка совались за Третий, когда совсем прижимало, и старались возвращаться тем же составом, каким уходили. Выходило не всегда, но чаще, чем у таких же ватаг, и именно за это Жилин получил в Сечи какую-никакую репутацию. Мол заботится о своих людях, лишний раз не рискует, за жадностью тоже не замечен. |