Книга Восхождение Морна. Том 7, страница 55 – Сергей Орлов

Родион вскинул голову.

— Как мертва?

— А вот так. Было какое-то мутное дело лет двадцать назад, о никто толком ничего не знает. По всем признакам чуть ли не измена самого Императора. Знаю только одно: после этого дела Искру из Длани тихо отпустили на покой, что за всю историю Длани случалось едва ли не впервые. А чтобы другим магам не завидно было и чтобы в Империи лишних разговоров не ходило, её одновременно похоронили на бумаге. С тех пор для всей Империи она прочно и бесповоротно мертва, и никто этих бумаг перепроверять не собирается. А сама Искра всё эти двадцать лет тихо сидит в своей башне у подножия горы и ждёт, когда к ней приедет очередной Морн.

Родион хотел было спросить ещё что-то, но старик поднял иссохшую руку и жестом остановил его.

— Подожди, внучек. Вот сейчас будет самое важное из всего, что я тебе сегодня расскажу, так что слушай меня очень внимательно.

Он помедлил, собираясь с силами, и заговорил медленнее обычного, отделяя каждое слово.

— Даже с нами, Морнами, даже со своей собственной родной кровью, Искра никогда не ведёт себя как родня. Ни бабушкой себя не называет, ни прабабкой, ни сестрой, ни тёткой. Ни когда к ней приезжал я, ни когда до меня приезжал мой отец — она ни разу ни одного из нас роднёй не признала. Принимает в башне как чужих гостей, говорит как с чужими людьми и провожает так же, как проводила бы любого случайного путника, который забрёл бы к ней по ошибке.

Старик сжал тонкие губы и посмотрел Родиону прямо в глаза.

— Правило Длани, внучек, крепче всякой крови на свете. Крепче отцовской, крепче материнской, крепче всех клятв, которые мы в наших родах даём друг другу на огне и на железе. Запомни это раз и навсегда. И когда приедешь к ней, никогда даже не пытайся искать в ней родню. Не найдёшь, а её только оскорбишь. Будешь говорить с ней так, как говорил бы с любым чужим архимагом. Уважительно.

Родион медленно кивнул, уже понимая, что этот разговор — тот самый, к которому ему ещё не раз придётся возвращаться в памяти, разбирая его потом по словечку, по интонации, по каждой мелочи.

— А теперь о самой поездке, — продолжал дед, немного успокоившись и заговорив уже обычным своим деловым голосом. — Поедешь к ней совершенно один. Без слуг, без охраны и без провожатых. Оденешься попроще, так, чтобы в дороге не бросаться людям в глаза и ни у кого не вызывать лишних вопросов. Подарок ты ей выберешь сам, на своё усмотрение, но запомни главное правило — никакого золота ей не вези. Золото она терпеть не может и в руки даже не возьмёт. Я в своё время возил ей отцовский кинжал, а что возил твой отец, он мне так и не рассказал. Главное, чтобы вещь была наша, семейная, с долгой историей за плечами. Именно такие подарки она принимает и складывает куда-то в своей башне.

— А что она мне скажет, дед?

— Что скажет, то и скажет, — тихо усмехнулся старик. — Спорить с ней даже не вздумай. Переспрашивать тоже не пробуй, второй раз она одно и то же не повторяет, так уж у неё заведено. Запомнишь всё, что услышишь, до последнего слова, сядешь на коня и поедешь обратно. Но к ней ты, Родион, с бухты-барахты не срывайся. Огонь у тебя, я вижу, уже проснулся, так что по правилу ехать тебе пора. Только сначала подготовишься как следует. С отцом поговоришь, у него отпросишься, все текущие дела закроешь. Потому что Искра не терпит, когда к ней являются неготовыми. Приехать к ней ты должен твёрдым наследником Великого Рода, а не мальчишкой, который ещё вчера впервые пробудил родовое пламя. Понял меня, внучек?