Книга Восхождение Морна. Том 5, страница 68 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Серафима снова замолчала, но это было уже другое молчание. Не отчаяние, а что-то похожее на осторожную надежду. Они ещё долго сидели у реки, и Роза говорила негромко и ровно, а Серафима слушала, постепенно переставая вздрагивать и всхлипывать. Голос наставницы всегда действовал на неё именно так.

Когда Серафима наконец поднялась с камня и ушла в сторону Академии, от недавнего отчаяния почти ничего не осталось. Только усталость и надежда на то, что теперь у неё всё получится.

Роза проводила её взглядом до тех пор, пока силуэт девушки не растворился среди деревьев. И только тогда ласковая маска исчезла с её лица, мгновенно уступив место холодному расчётливому выражению.

Из темноты бесшумно выступил пожилой мужчина с лицом, изуродованным множеством глубоких шрамов. Роза даже не удостоила его взглядом.

— Передай ЕМУ, что всё идёт по плану, — произнесла она приказным тоном. — Девочка делает ровно то, что мы от неё ожидали.

…………………………..

На проводе Сизый. Голубь. Химера. Философ поневоле.

Дорогие читательницы, поздравляю вас с 8 марта!

Праздник, как я понял, посвящён загадочному явлению: когда весь мужской род внезапно начинает покупать цветы и делать вид, что так было всегда.

Я голубь простой, но наблюдательный. И кое-что понял за время жизни с Морном.

Если женщина говорит «мне ничего не нужно», значит ей нужно всё, но попробуй догадайся сам. Если улыбается тихо и спокойно, значит где-то уже созревает коварный план. Иногда на десять ходов вперёд.

Мужчины могут сколько угодно строить Империи и изображать грозных хищников. Но стоит рядом появиться женщине — и весь этот зверинец внезапно начинает мыть руки и вести себя прилично.

Думаете, это магия? Возможно. Причем, самая сильная из всех.

Желаю вам людей, ради которых хочется становиться лучше, и жизни интереснее любой аристократической интриги. А если мужчины вокруг не будут стараться соответствовать — сообщите мне. Я их найду и тогда они обычным «Курлык, ёпта, точно не отделаются»

С уважением, Сизый!

Пар висел под потолком густой молочной пеленой, от которой перья Сизого топорщились во все стороны, превращая его в нечто среднее между мокрой курицей и взбесившейся метёлкой. Каждые три минуты он судорожно встряхивался, обдавая всех вокруг веером мелких брызг, после чего делал оскорблённое лицо и принимался яростно приглаживать оперение на груди, бормоча что-то про «нечеловеческие условия» и «издевательство над редкой породой химер».

Дальняя комната бань мадам Розы была обустроена не столько для мытья, сколько для деловых переговоров. Тёмный кедр обшивки потемнел от пара до густого медового цвета, единственное окно забрано решёткой и выходило на глухой двор, откуда не доносилось ничего, кроме мерного стука дождя по жестяному козырьку. По углам потолка и вдоль дверного косяка тускло мерцали руны молчания, вплетённые в дерево так аккуратно, что неопытный глаз принял бы их за часть замысловатого декора.

Мой глаз неопытным не был, поэтому ещё при первом визите я попросил Марека проверить комнату отдельно. Владей я заведением, где решаются дела половины Сечи, непременно оставил бы себе лазейку в собственных рунах, а мадам Роза, как и любая властная женщина, была намного хитрее и коварнее большинства мужчин, так что от неё вполне можно было ожидать подобного хода.