Книга Восхождение Морна. Том 5, страница 65 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Но худшего не случилось. Хватка на запястье внезапно исчезла, послышался глухой удар, потом второй, и наступила тишина. Серафима открыла глаза и увидела, что у её ног лежали двое, а в темноте переулка таял силуэт мужчины с лицом, изуродованным глубокими шрамами. Он не произнёс ни слова. Просто растворился в темноте, словно никогда из неё и не выходил.

Серафима стояла посреди переулка и смотрела на двух неподвижных людей у своих ног, пока магия медленно и нехотя опускалась обратно, оставляя после себя звенящую пустоту. Она не знала, сколько простояла так. Просто в какой-то момент мужчина со шрамами появился снова, молча встал рядом и коротко кивнул в сторону, призывая идти за ним.

И Серафима пошла следом, хотя сама не понимала, зачем это делает. Наверное, потому что больше просто некуда было идти.

Он привёл её в тихий дом на краю города, где в небольшой комнате у окна сидела женщина. Мужчина подошёл к ней и негромко заговорил. Серафима не слышала слов, только видела, как та слушает — внимательно, без единого лишнего движения. Потом женщина подняла взгляд и спокойно произнесла:

— Садись. Расскажи мне, как ты оказалась в том переулке.

Серафима села, но сперва слова совсем не шли. Она смотрела на собственные руки, сжатые в кулаки на коленях, и просто молчала. А потом что-то внутри вдруг отпустило, и дальше она уже не могла остановиться. Говорила про свою ссылку, про слухи, про ублюдка студента, про переулок, и про то, что уже давно перестала понимать, что происходит с её жизнью.

Женщина не перебивала, не охала и не смотрела на неё с жалостью. Просто слушала с таким видом, будто всё услышанное давно укладывалось в известную ей картину мира и картина от этого ничуть не менялась. Такое спокойствие было дороже любого сочувствия.

Потом были другие разговоры. Много разговоров, один за другим, и так незаметно прошло три года.

За это время она многое поняла про людей и про себя. Поняла, что доброта в большинстве случаев это либо слабость, либо приманка. Что за улыбкой почти всегда стоит расчёт, а за помощью — долг, который рано или поздно придётся отдавать.

Мир оказался проще и грязнее, чем она думала в детстве, и это знание сделало её другой. Злее, трезвее и увереннее. Она научилась читать людей раньше, чем те успевали открыть рот, научилась бить первой и не оправдываться. Броня, которую она выстроила за эти три года, казалась ей непробиваемой.

Собственно, она и была непробиваемой, до того дня, пока у ворот Академии не появился Артём.

Он стоял так, будто давно привык к тому, что мир подстраивается под него, а не наоборот. Нахальный, спокойный, с той ленивой полуулыбкой, от которой у неё сразу же зачесались руки.

Она ответила жёстко — он не отступил. Надавила сильнее — он только чуть приподнял бровь и продолжал смотреть на неё с тем же невыносимым спокойствием, как будто её злость была чем-то забавным. И Серафима ушла, твёрдо убеждённая в том, что более раздражающего человека в своей жизни ещё не встречала.

Она возвращалась домой с полным ощущением победы над собственным раздражением и твёрдым намерением больше не тратить на него ни единой мысли. Но к вечеру поймала себя на том, что снова думает о нём. Она прокручивала в голове каждую его реплику, каждый взгляд и особенно эту чёртову улыбку, которая никак не выходила из головы, сколько бы она ни пыталась от неё избавиться.