Книга Восхождение Морна. Том 5, страница 107 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

На несколько секунд повисла напряженная пауза.

— Дима, мне страшно… Мне правда очень страшно, и ты единственный, кто…

— Единственный? — Коль хрипло рассмеялся, и в этом смехе было больше горечи, чем злости. — Вчера я был «тупой бычара, от которого никакого толку», это ты так подружкам говорила, думаешь, мне не передали? А сегодня я вдруг «единственный»? Нет уж, Злата. Хватит. Ты сама заварила эту кашу, когда натравила меня на Морна, сама и расхлёбывай. А меня больше не впутывай в свои интриги.

Злата в ответ даже не стала выдерживать паузу, и голос её изменился так резко, будто кто-то переключил тумблер: ни бархата, ни мольбы, только голая злость человека, у которого отобрали последний рычаг.

— Ты… ты вообще мужик или нет⁈ Тут твою девушку убить хотят, а ты стоишь и нюни распускаешь!

— Мою девушку? — переспросил Коль, и в его голосе послышалось что-то новое, тихое и усталое. — Какую девушку, Злата? Ту, которая полгода водила меня на поводке и кидала кость, когда ей что-то от меня было нужно? Нет. С меня хватит.

За дверью повисла тишина, тяжёлая, из тех, что бывают после того, как кто-то наконец произнёс вслух то, что копилось месяцами.

Надо признать, Коль меня удивил. Выслушал весь её арсенал, от «Димочки» до «ты не мужик», и не купился ни на одну из этих уловок. Для человека, которого я считал простым быком при рыжей манипуляторше, это было несколько… неожиданно. Я даже зауважал его. Немного, конечно, но зауважал.

Хотя нельзя отметать и того варианта, что это не Коль поумнел, а просто инстинкт самосохранения наконец-то пересилил желание залезть рыжей красавице под юбку.

Ладно, хватит подслушивать. Время тикало, а мне ещё нужно было как-то убедить Злату пойти со мной добровольно, и чем дольше я стоял в коридоре, тем меньше у меня оставалось минут на всё остальное.

Я толкнул дверь и вошёл без стука.

Коль стоял посреди комнаты, нависая над Златой, которая сидела на кровати, подтянув колени к груди. При звуке двери он развернулся всем корпусом, и на его лице начало формироваться выражение, которое обычно предшествовало фразе «а ну свали отсюда», но добралось оно только до буквы «а».

Потому что он увидел, кто вошёл.

Тело среагировало раньше головы. Левое плечо непроизвольно дёрнулось назад, корпус чуть качнулся, вес сместился на заднюю ногу. Мышечная память услужливо подсказала ему, чем закончилась их последняя встреча с моими кулаками: песком на зубах, звоном в ушах и абсолютной невозможностью подняться на ноги, пока пять тысяч зрителей хохотали на трибунах.

Дар рисовал над его головой знакомую мешанину: ярость, само собой, она у Коля была как фоновое излучение, всегда на двадцати-тридцати процентах, даже когда он спал. Страх, не передо мной конкретно, а перед ситуацией, в которой он чувствовал себя бессильным и не знал, как это исправить.

— Дмитрий, — сказал я спокойно. — Выйди.

Всего два слова, без угрозы и без нажима, но после произошедшего на арене между нами установилась та простая иерархия, которую Коль понимал лучше всего.

— Простите… господин Морн, — выдавил он сквозь стиснутые зубы, протиснулся мимо меня в дверном проёме, задев плечом косяк, и зашагал по коридору, не оглядываясь. Я проводил его взглядом, пока бритый затылок не скрылся за поворотом.