Книга Восхождение Морна. Том 4, страница 77 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Улицы были ещё полны народу. Из таверн доносилась музыка, где-то ругались двое пьяных, мимо прошла компания ходоков, горланящих песню про девку из Нижнего города и её семерых ухажёров. Обычный вечер на краю мира, и никому не было дела до человека, который только что заключил сделку, способную перевернуть этот город с ног на голову.

Я шёл к лавке, и в голове крутились планы, расчёты, варианты. Союз с Розой, фонд для ходоков, неизбежная война с Кривым и Щербатым. Слишком много переменных, слишком много вещей, которые могут пойти не так. Но впервые за месяц в этом проклятом городе у меня появилось ощущение, что я действительно строю что-то своё.

Вот только планы — это одно, а реальность — совсем другое. И в этой реальности была одна переменная, которую я слишком долго откладывал.

Моя собственная сила.

Дар «Оценка» был полезен, спору нет. Читать людей, видеть скрытые свойства вещей, замечать то, что другие пропускают — всё это давало преимущество в переговорах и торговле. Но в прямом бою от него было мало толку. А если Кривой или Щербатый решат, что проще меня убить, чем терпеть конкуренцию, никакое чтение эмоций не спасёт от ножа в спину.

Лавка встретила меня светом и голосами. За прилавком стояла Надежда, а перед ней переминался с ноги на ногу здоровенный детина с мешком через плечо. Грязный, пропахший потом и чем-то кислым, но глаза цепкие, живые. Ходок, судя по всему, и не из новичков.

— Да я тебе говорю, это корень мандрагоры высшего сорта! — гудел он. — Такого качества ты во всей Сечи не найдёшь! Сорок золотых, и это я ещё по-божески прошу!

Надежда скрестила руки на груди и смотрела на него с тем терпеливым выражением, которое я уже научился узнавать. Так она смотрела, когда собиралась отказать, но не хотела грубить.

Я прошёл мимо, бросив быстрый взгляд на содержимое мешка. Дар сработал мгновенно, выдавая информацию: корень мандрагоры, да. Но не высшего сорта, а среднего. Подсох, хранился неправильно, потерял почти треть полезных свойств. Реальная цена — золотых двадцать, и это максимум.

— Двадцать, — сказал я, не останавливаясь.

Ходок повернулся ко мне, и лицо его побагровело.

— Чего? Ты кто такой вообще? Я с бабой торгуюсь, а не с…

— С хозяином этой лавки, — я остановился и посмотрел на него. Спокойно, без угрозы, но так, чтобы он понял, что разговор окончен. — Корень подсох, хранился в сырости, потерял треть силы. Так что двадцать — это щедрое предложение. И радуйся, что я сегодня в хорошем настроении.

Ходок уставился на меня, переваривая услышанное. Потом перевёл взгляд на Надежду, которая пожала плечами с видом «а я предупреждала». Потом снова на меня.

— Откуда ты…

— Двадцать золотых. Да или нет?

Он помолчал ещё секунду, потом буркнул:

— Да.

Надежда отсчитала монеты, ходок сгрёб их в карман и вышел, бросив на меня напоследок взгляд, в котором смешались злость и невольное уважение.

— Спасибо, — Надежда убрала корень под прилавок. — Он мне уже полчаса голову морочит.

— Не за что. Ложись спать, ты сегодня и так с самого утра на ногах.

Она кивнула и начала закрывать лавку, а я поднялся на второй этаж. Моя комната была в конце коридора, маленькая и скудно обставленная: кровать, стол, стул, сундук с вещами. Всё, что нужно человеку, который не планирует задерживаться на одном месте слишком долго.