Книга Восхождение Морна. Том 4, страница 57 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Голос Розы дрогнул.

— Она организовала всё за одну ночь. Нашла в морге для бедняков тело женщины примерно моего возраста и телосложения, которую никто не хватится. Переодела её в моё платье, надела мои украшения, уложила в моей спальне. А рядом положила записку, написанную моим почерком, в которой я признавалась во всём и просила прощения у мужа и дочери за то, что опозорила их имя.

Роза криво усмехнулась.

— А потом Мария подожгла тело. Я ведь огненный маг, пусть и слабый, так что самосожжение выглядело вполне правдоподобно. Отчаявшаяся женщина, раздавленная позором, решила уйти из жизни единственным способом, который ей доступен. Обратила собственный дар против себя. Красиво, трагично, и никаких вопросов о том, почему тело так сильно обгорело, что человека невозможно опознать.

Голос её стал тише.

— Идеальный план. Обручевы и Державины получали свою справедливость, пусть и посмертную. Волков избавлялся от жены-змеи без лишнего скандала с публичной казнью. Общество могло вздохнуть с облегчением и перейти к новым сплетням. А я исчезала навсегда, чтобы начать новую жизнь на краю мира под чужим именем. Карета ждала у чёрного хода, вещи были собраны, оставалось только выйти и исчезнуть.

Рука Розы медленно поднялась к краю маски, и я почувствовал, как что-то изменилось в воздухе.

— Но Родион нас нашёл. Не знаю, как он узнал, может, кто-то из слуг донёс, может, сам догадался, может, просто следил за женой и видел, как она выскальзывает из дома по ночам. Он появился из темноты, когда Мария помогала мне сесть в карету, прощалась со мной, желала удачи. Его печать светилась так ярко, что было больно смотреть, а лицо… я никогда не видела у него такого лица. Ни на той дуэли, ни до, ни после.

Роза замолчала на секунду, будто собираясь с силами, чтобы договорить.

— Мария бросилась к нему, пыталась объяснить, уговорить, умоляла отпустить меня, встала между нами, раскинув руки. Говорила, что я уже наказана, что потеряла всё, что больше никогда не вернусь. Просила его как жена, как мать его детей, как женщина, которая никогда ни о чём его не просила.

Её голос упал почти до шёпота.

— Он отшвырнул её в сторону одним движением и ударил по мне. Не в полную силу, иначе от меня осталась бы только горстка пепла, как от тех двоих на дуэльном поле. Но достаточно сильно, чтобы я запомнила этот момент на всю оставшуюся жизнь.

Вместо того чтобы продолжить, она подняла руки к маске и медленно, очень медленно сняла её с лица.

Я не дрогнул и не отвёл взгляда, хотя внутри что-то сжалось в тугой узел.

Левая половина её лица была именно такой, какой я видел с самого начала: красивой, почти идеальной, со следами той роскошной красоты, которая когда-то сводила с ума мужчин всей Империи. Правая половина была сплошным ожогом — стянутая, бугристая кожа, навсегда застывшая в подобии гримасы. Там, где должна была быть бровь, осталась только гладкая розовая плоть. Ухо оплавилось и скрючилось, как восковая свеча, забытая у огня. Глаз каким-то чудом уцелел, но веко над ним срослось так, что она могла открыть его только наполовину.

— Это подарок твоего отца, — грустно улыбнулась Роза. — На память о нашей любви…

Она не спешила надевать маску обратно, и я понимал, что это намеренно — она хотела, чтобы я увидел всё, что скрывала серебряная филигрань.