Книга Восхождение Морна. Том 4, страница 119 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Помощника. Я вспомнил худенькую девчонку с тёмной косой и слишком взрослыми глазами, которая допрашивала меня на пороге комнаты брата. Варя. Двенадцать лет, острый ум и некому о ней позаботиться, кроме Игната, который сам едва сводит концы с концами.

— Будет тебе помощник, — сказал я. — Игнат придёт не один, с ним будет сестра. Девчонка лет двенадцати, смышлёная не по годам. Присмотрись к ней, может, на что сгодится.

Надежда скептически приподняла бровь.

— Двенадцать лет? И что она умеет?

— Пока не знаю. Но голова у неё варит, это точно. А остальному научишь, если захочешь.

Она помолчала, разглядывая меня с прищуром.

— Ладно, — сказала она наконец. — Посмотрю на твою девчонку. Но ничего не обещаю.

Я кивнул и вышел на улицу.

Влажный воздух облепил лицо, тяжёлый и душный. Сезон дождей подбирался к городу, и небо над крышами наливалось свинцом.

Так… надо ещё раз всё обмозговать.

Степан не проблема. Старик предан и честен, просто нетерпелив. Его я буду держать в курсе, подкидывать мелкие задачи, чтобы чувствовал себя нужным. Митяй и Кузьмич сделают что скажут и не станут задавать лишних вопросов.

Настоящий риск — Хрусталёв-младший. Не потому что болтливый, а потому что раздавленный. Люди в таком состоянии делают непредсказуемые вещи: пьют, срываются, ищут виноватых. И если в один вечер к нему подсядет кто-то участливый и нальёт лишнюю кружку, если задаст правильные вопросы и покивает в нужных местах…

Нужно за ним присмотреть. Дать парню занятие, цель, что-то, что не даст провалиться в яму. Может, подключить к тренировкам с Данилой. Физическая работа держит голову в порядке лучше любого зелья. Я это знал по прошлой жизни, когда вытаскивал людей из дерьма с помощью гантелей и пота.

Но это потом. Сейчас меня ждала Академия и вечерняя тренировка.

Тренировочный двор встретил меня звуками, которые я узнал бы с закрытыми глазами: тяжёлое дыхание, топот ног по утоптанной земле, и голос — скрипучий, командный, абсолютно уверенный в собственном праве орать на всех, кто не успел спрятаться.

— Тридцать пять! Тридцать шесть! Чего отлыниваешь, мясо⁈ Я сказал отжиматься, а не землю нюхать!

Сизый расхаживал по краю крыши навеса, и когти его скребли по черепице с таким звуком, от которого сводило зубы. Тройка внизу пыхтела, потела и страдала, причём каждый делал это по-своему: здоровяк Гриша багровел и сопел как паровоз, но держал темп. Тощий Фёдор дрожал на каждом подъёме так, будто вот-вот рассыплется на части. Нервный Павел отжимался с такой скоростью, словно надеялся закончить раньше всех и сбежать, пока никто не заметил.

Данила появился у входа на площадку, остановился и несколько секунд молча смотрел на эту картину. Потом потёр переносицу, вздохнул и двинулся вперёд.

— Сорок один! Сорок два! — Сизый не замечал ничего вокруг, полностью поглощённый ролью командира. — Это что за кисель⁈ Фёдор, ты отжимаешься или землю целуешь⁈ Гриша, задницу ниже, ты не на свидании! Павел, хорош дёргаться, ты боец или припадочный⁈

— Отбой.

Голос Данилы был негромким, но в нём звенело что-то такое, от чего тройка замерла мгновенно, будто их выключили. Гриша рухнул на живот и лежал, тяжело дыша. Фёдор перекатился на спину и уставился в небо так, словно увидел там божественное откровение. Павел сел и начал судорожно хватать ртом воздух.