Книга Восхождение Морна. Том 3, страница 6 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— Любой — да, — Салтыков улыбнулся ещё шире, показывая зубы. — Но не любому потом приходится слушать, как его бывший жених становится… чем-то интересным. А ты — слушаешь. Прямо сейчас. При всех.

Повисла пауза. Музыка продолжала играть, люди вокруг продолжали смеяться и танцевать, но в их маленьком кружке время как будто остановилось. Все смотрели на Алису, ждали реакции. Слёз, может быть. Или вспышки гнева. Или попытки оправдаться.

Алиса молча допила вино и поставила бокал на поднос проходящего слуги. Движение было плавным, отточенным, без тени дрожи в руках.

— Я устала, — сказала она. — Пойду подышу воздухом.

И ушла, не оглядываясь. Спина прямая, шаг ровный, голова высоко. Пусть смотрят. Пусть шепчутся за спиной. Она не даст им удовольствия видеть её слабости.

Балкон был пуст и тёмен.

Алиса вышла на холодный воздух и прикрыла за собой дверь. Снизу доносилась музыка, смех, обрывки разговоров. Сверху, из Большого зала, — то же самое, только громче и торжественнее. Два мира, которые делали вид, что веселятся, пока за кулисами решались чьи-то судьбы.

А здесь было тихо. Только ветер шелестел в листьях плюща, который оплетал перила, да где-то внизу, в саду, перекликались ночные птицы.

Она подошла к перилам и положила руки на холодный камень. Пальцы чуть дрожали, и она сжала кулаки, чтобы это прекратить.

Она не сожалела. Это Алиса знала точно. Сожаление — эмоция для тех, кто не умеет принимать решения. Она умела. Она всегда умела. Взвесить, просчитать, выбрать лучший вариант и не оглядываться назад. Так её учили с детства. Так жили все в её мире.

Артём был плохим вариантом. Это было очевидно для всех. Ранг Е — потолок, дальше которого он никогда не поднимется. Дар оценки — бесполезная безделушка, годная разве что для ярмарочных фокусов и определения качества вина. Отец от него отказался, мать не смогла защитить, весь двор смотрел на него как на неудачную шутку природы.

И она поступила правильно. Разорвала помолвку быстро и чисто, пока пятно его позора не перекинулось на неё. Вернула кольцо красиво, публично, так, чтобы все видели: Алиса Волкова не из тех, кто цепляется за тонущий корабль. Она умеет резать по живому, когда это необходимо.

Это было правильное решение. Единственно возможное. Рациональное.

Тогда почему она стоит здесь, на холодном балконе, и думает о человеке, которого видела в последний раз две недели назад?

Церемония. Зал Пробуждения, полный людей. Сотни глаз, направленных на помост, где стоял Артём — бледный, неподвижный, с лицом, на котором ничего нельзя было прочесть. Она ждала, что он будет выглядеть раздавленным. Сломанным. Как выглядят все, кого публично унижают перед высшим светом империи.

А он просто стоял и смотрел куда-то сквозь толпу, будто всё происходящее его не касалось.

Она ждала реакции. Слёз, может быть. Или гнева. Или мольбы. Чего-нибудь, что подтвердило бы: она делает правильный выбор, он — слабак, который не заслуживает её.

А он просто смотрел.

Что если он знал что-то, чего не знала она? Что если за этим пустым лицом скрывалось не оцепенение от горя, а… расчёт? Холодный, трезвый расчёт человека, который уже просчитал следующие ходы?

Два баронства. Убитый Корсаков. Помощь химерам.

Две недели. Всего две недели, и человек, которого все списали со счетов, стал… кем? Она не могла найти слово. Но кем-то, о ком говорят на балах. Кем-то, чьё имя заставляет людей переглядываться и понижать голос. Кем-то, кого уже нельзя игнорировать.