Книга Восхождение Морна. Том 2, страница 120 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— А эта, — он понизил голос и мотнул головой в сторону ворот, туда, где скрылась Серафима. — Озёрова. Она тут три года уже. И три года все от неё шарахаются как от чумной. Серьёзно. Психованная баба, ей слово скажешь не то — и всё, стоишь как дурак, пока не оттаешь. Если оттаешь вообще.

Он посмотрел на меня, и в маленьких заплывших глазках мелькнуло что-то похожее на уважение. Или на опаску. Или на смесь того и другого, которая в этих местах, видимо, заменяла нормальные человеческие отношения.

— А ты ей вот так, — он покрутил пальцем у виска. — Прям в лоб. Ушки, говоришь, идут. И она… она чё, реально покраснела?

— Похоже на то.

— Ну ты даёшь, — он покачал головой и тут же скривился, схватившись за висок. — Ты либо везунчик, какого свет не видывал, либо совсем отбитый на всю голову. Третьего не дано.

— Почему не дано? Может, я и то, и другое сразу.

Петро хмыкнул, постоял ещё секунду, разглядывая меня как диковинную зверушку, и побрёл к своим, бормоча что-то под нос. Походка у него была неуверенная, и пару раз он качнулся так, будто вот-вот упадёт.

Я проводил его взглядом и повернулся к карете.

Марек стоял у дверцы, скрестив руки на груди, и выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Он молчал, но молчание это было красноречивее любых слов. Молчание, которое говорило: «Наследник, я слишком стар для этого дерьма».

— Что? — спросил я невинно.

— Ничего, — он покачал головой. — Абсолютно ничего. Мы в городе меньше получаса, а вы уже успели избить троих стражников, оскорбить местную знаменитость и едва не превратиться в ледяную скульптуру. Всё идёт по плану.

— У нас был план?

— Был. Въехать тихо, устроиться, осмотреться. Не привлекать внимания.

— А, этот план, — я кивнул. — Да, с ним как-то не сложилось.

Марек открыл рот, явно собираясь сказать что-то ещё, но тут сверху раздался голос Сизого:

— Братан! Ты как вообще⁈ Живой⁈ Я уж думал, она тебя в сосульку превратит, реально! Стою, смотрю, а ты прёшь на неё как баран на новые ворота, и она такая вся светится, и холодно становится, и я думаю — ну всё, капец Артёму, сейчас его разморозят и по кусочкам соберут…

— Сизый, — перебил я. — Я в порядке.

— Да я вижу, что в порядке! Но это ж вообще! Это ж… — он замолчал, подбирая слова, и перья на его голове встопорщились от возбуждения. — Это ж надо было додуматься! Идти на неё! Когда она вся такая! И потом про ушки! Я чуть с крыши не свалился, честное слово!

— Почему не свалился? Было бы забавно.

— Ха-ха, очень смешно, — он обиженно нахохлился. — Я, между прочим, переживал. По-настоящему переживал. Думал, придётся нового хозяина искать, а где таких найдёшь, которые в горящие мельницы лезут и с криомантками флиртуют?

— Я не флиртовал.

— Ага, конечно. А что это было? «Ушки тебе идут»? Это, по-твоему, светская беседа?

Соловей спрыгнул с козел и подошёл ближе, на ходу заворачивая свой палаш обратно в промасленную тряпку.

— А ведь неплохо, молодой господин, — он ухмыльнулся в бороду. — Неплохо. Я в своё время тоже любил с огнём поиграть. Ну, не с таким буквальным, а с женским, так сказать. Была у меня одна история под Черниговом, там служила одна вдова полкового интенданта, характер — чистый порох, глаза — как угли, а…

— Соловей, — Марек поднял руку. — Не сейчас.