Книга Восхождение Морна. Том 2, страница 117 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

— Ты… — голос дрогнул. — Ты издеваешься, что-ли?

— Ни капли.

— Я могу тебя заморозить. Прямо сейчас. Одним движением.

— Можешь, — согласился я. — Но не станешь.

— Да? И почему это?

— Потому что тебе интересно.

Она открыла рот, чтобы возразить, и я продолжил, не давая ей вставить слово:

— Впервые за долгое время кто-то не пятится от тебя в ужасе. Не бормочет извинения, глядя в пол. Не пытается сбежать, пока ты отвлеклась. Вместо этого какой-то придурок прёт прямо на тебя, мёрзнет как собака и говорит комплименты. Признай, это как минимум необычно.

Холод вокруг нас дрогнул. Не отступил, нет, но перестал давить с прежней силой. Будто она забыла его подпитывать, отвлёкшись на мои слова.

Я проверил эмоции. Гнев просел до тридцати четырёх процентов и продолжал падать. Любопытство выросло до двадцати восьми. А ещё появилось кое-что новое, чего не было раньше — замешательство, двенадцать процентов, и оно быстро набирало обороты.

Работает, чёрт возьми. Работает!

— Самоуверенный идиот, — процедила она, но в голосе уже не было прежней стали. Скорее растерянность, которую она пыталась прикрыть привычным презрением.

— Это да, — я позволил себе улыбнуться. — Но согласись, идиот нескучный.

— Нескучный, — повторила она, и слово прозвучало так, будто она пробовала его на вкус. — Это твоё оправдание?

— Не оправдание, а констатация факта.

Где-то в толпе кто-то хихикнул. Нервно, коротко, тут же оборвав себя, но звук разнёсся по площади, и я заметил, как дёрнулась бровь Серафимы. Она вдруг осознала, что весь этот разговор происходит при свидетелях. При десятках свидетелей, которые смотрят, слушают и наверняка уже сочиняют в головах историю, которую будут рассказывать в тавернах до конца недели.

«Слыхали? Ледяная Озёрова и какой-то заезжий аристократ. Он ей про ушки, она ему про заморозить, а он стоит и лыбится как дурак. Нет, серьёзно, своими глазами видел».

Её щёки порозовели. Совсем чуть-чуть, но на бледной коже это было заметно, как пятно краски на белом холсте. И это был не румянец от холода, потому что от холода так не краснеют.

Занятно. Ледяная криомантка умеет смущаться. Кто бы мог подумать.

— Как тебя зовут? — спросил я, меняя тему, пока она не успела снова разозлиться. — Раз уж мы так близко познакомились.

Пауза. Она смотрела на меня, и я видел, как за этими фиолетовыми глазами что-то происходит. Какие-то вычисления, взвешивания, попытки понять, что я за зверь и как со мной обращаться.

Потом она опустила руку. Окончательно, до конца, и воздух вокруг нас начал теплеть. Медленно, неохотно, будто зима отступала с боями, цепляясь за каждый градус. Иней на земле перестал расти и начал оседать, превращаясь в обычную воду.

— Серафима, — сказала она наконец. — Озёрова. Но ты это, вероятно, и так уже понял.

— А меня Артём Морн. Хотя ты, судя по всему, тоже в курсе.

— Сложно не быть в курсе, — она чуть склонила голову. — Ты умудрился устроить драку с городской стражей в первые пять минут после прибытия. Это своего рода талант, о котором за последнюю неделю кто только не говорит.

— Технически они первые начали.

— Технически, — она выделила это слово с лёгкой издёвкой, — ты приехал в город на карете, на крыше которой сидит говорящий голубь и оскорбляет всех подряд. Это провокация сама по себе.