Книга Восхождение Морна. Том 1, страница 120 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Он налил себе, щедро оросив стол вином, отхлебнул и уставился в кружку с видом философа, постигающего тайны бытия.

— Нормальное пойло, — изрёк он после долгой паузы. — Для человеческой бурды — вполне сносно.

— Рад, что одобряешь.

— Не льсти себе. Я не одобряю. Мне просто не противно. Это принципиально разные вещи, — он поднял коготь, акцентируя мысль. — Вот смотри. «Не противно» — это нейтрально. «Одобряю» — это позитивно. Между ними огромная пропасть. Философская, можно сказать, пропасть.

— Ты философ, оказывается?

— Я много чего оказывается, — Сизый важно кивнул и чуть не клюнул носом в стол. Выпрямился с достоинством, которое выглядело бы убедительнее, если бы он не икнул сразу после этого. — Просто не всем дано оценить глубину моей личности.

Соловей заржал так, что поперхнулся вином.

Я покачал головой и допил свою кружку. В голове приятно шумело, мир слегка покачивался, и всё казалось каким-то… правильным. Странная компания в паршивой таверне на краю империи, и мне было хорошо. Давно такого не испытывал.

И тут какой-то мужик с соседнего стола, который и так весь вечер косился в нашу сторону, наконец набрался храбрости. Или допился до нужной кондиции. Встал, покачнулся и направился к нам, расталкивая стулья.

— Эй! — он навис над столом, обдав нас запахом перегара и чеснока. — Это чё за курица тут сидит?

Время замедлилось.

Я видел, как Сизый каменеет. Как перья на загривке встают дыбом. Как сужаются жёлтые глаза.

Успел подумать: «Ну вот и всё».

— Повтори, — голос Сизого стал тихим и очень спокойным. — Повтори, что ты сказал, мешок с дерьмом.

— Курица, говорю! — мужик заржал и повернулся к своим приятелям. — Пацаны, гляньте! Курица! Настоящая! Ко-ко-ко!

И тут Сизый прыгнул.

Не встал, не замахнулся — просто был у стола, а в следующую секунду уже летел через зал, растопырив когти. Мужик даже не успел понять, что происходит. Сизый врезался в него всем весом, опрокинул на пол, и они покатились по грязным доскам, опрокидывая стулья и чужие ноги.

— Наших бьют! — заорал кто-то.

Приятели мужика повскакивали с мест. Их было четверо, все здоровые, все пьяные, все с тем особым выражением лица, которое бывает у людей, когда они решают, что драка — это отличный способ завершить вечер.

Соловей перехватил первого на полпути, ушёл от размашистого удара и с хрустом впечатал его лицом в ближайший столб. Мужик сполз по дереву, оставляя на нём красную полосу.

— Давно не разминался! — радостно сообщил Соловей и развернулся ко второму.

Марек встал из-за стола так, будто его оторвали от важного дела. Никакой суеты, никакой спешки — просто поднялся, аккуратно отодвинул кружку в сторону и шагнул навстречу третьему, который уже замахивался табуреткой.

Табуретка не долетела до цели. Марек перехватил руку, вывернул, и нападавший взвыл, роняя своё импровизированное оружие. Капитан добавил локтем в челюсть — коротко, без замаха, но мужик отлетел на соседний стол, разметав чужие кружки и тарелки.

— Эй! — возмутился кто-то из пострадавших. — Ты разлил моё пиво!

И врезал Мареку сзади.

И тут таверна взорвалась. Кто-то решил отомстить за пиво, кто-то воспользовался случаем свести старые счёты, кто-то просто любил подраться по пятницам. Столы летели, кружки звенели, женщины визжали, мужики орали. Хозяин за стойкой схватился за голову и завопил что-то про стражу, но его никто не слушал.