Книга Восхождение Морна. Том 1, страница 118 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Он постучал когтем по ошейнику.

— В итоге они решили, что я бракованный товар. Слишком много мороки, слишком мало толку. Хотели продать на рудники или просто прикончить, чтобы не возиться. А я нашёл слабое место в клетке и свалил посреди ночи.

— И вернулся в Союз?

— Вернулся, — он кивнул. — Два года собирал информацию. Два года мечтал вернуться и перегрызть глотку каждому, кто был в этом замешан. Особенно Засыпкину.

Он сжал кулаки от злости.

— Но денег не было. Связей не было. А идти в одиночку против всей этой сети — чистое самоубийство. Я пытался заработать, ввязался в дерьмовое дело и прогорел. Ну а дальше долги, кредиторы… и вот я снова на том же городе, откуда сбежал.

— А к имперским властям ты не пробовал обратиться? — спросил я. — Ну, там, донос написать, показания дать?

Сизый посмотрел на меня как на идиота.

— И что я им скажу? Слово химеры против слова уважаемого магистрата? — он фыркнул. — Да меня бы на смех подняли в лучшем случае. А в худшем — сдали бы обратно Засыпкину за вознаграждение. Вы, люди, друг другу верите охотнее, чем нам. Особенно когда речь идёт о деньгах.

Справедливо. Паршиво, но справедливо.

— Так что я два года копил злость и ждал шанса. А потом прогорел на одном деле, влез в долги, и кредиторы продали меня перекупщикам.

Он скривился.

— В Союзе за химеру дают медяки, а в Империи — золото. Выгодный бизнес, мать его. Меня перевезли через границу как тюк с тряпьём и выставили на первом же рынке.

— И этим рынком оказалось Рубежное.

— Угу. Город, где Засыпкин сидит магистратом, — Сизый хмыкнул без тени веселья. — Охренеть какое совпадение, правда? Иногда мне кажется, что у вселенной очень паршивое чувство юмора.

Он оскалился.

— Лысый сразу меня узнал и обосрался от страха, потому что я знаю слишком много. Имена, места, маршруты. Где ловят, как везут, кому продают.

Он посмотрел на меня, и в жёлтых глазах горел огонь.

— Поэтому он так хотел меня выкупить. Не для работы, а чтобы заткнуть навсегда.

Я молчал, переваривая услышанное. Потом поднял руку и подозвал служанку.

— Ещё два кувшина.

Сизый смотрел на меня с прищуром.

— И чего ты собираешься с этим делать? С информацией? Со мной?

Хороший вопрос. Правильный вопрос.

— Пока не знаю, — ответил я честно. — Но точно не собираюсь затыкать тебе рот.

— А что тогда?

Служанка принесла вино. Я налил ему и себе, сделал глоток и посмотрел в жёлтые глаза, которые всё ещё ждали подвоха.

— Для начала мы с тобой напьёмся. А завтра будем думать.

Сизый фыркнул, но взял кружку.

— Хреновый план.

— Лучший из тех, что у меня есть.

Он помолчал, потом неожиданно хмыкнул — почти по-человечески.

— Ладно. Тогда за хреновые планы!

Мы чокнулись.

Через час мы были изрядно пьяны.

Марек и Соловей вернулись к нам где-то на середине второго кувшина. Судя по довольной роже Соловья и помаде на его воротнике, знакомство со служанкой прошло успешно. Марек выглядел всё так же невозмутимо, но глаза у него подозрительно блестели, а движения стали чуть более размашистыми, чем обычно.

— … и тогда я ему говорю: «Братан, это не твоя жена, это моя лошадь!» — Соловей захохотал так, что закашлялся и едва не опрокинул кувшин. — А он стоит, глазами хлопает, и у него такая рожа, будто я ему сообщил, что сам Император помер!