Книга Восхождение Морна. Том 1, страница 122 – Ярослав Чичерин, Сергей Орлов

Драка мгновенно остановилась. Кулаки застыли в воздухе, кто-то так и остался стоять с занесённой табуреткой, кто-то выронил кружку, которой собирался огреть соседа. Тишина обрушилась на таверну как ведро ледяной воды, и в этой тишине было слышно только потрескивание факелов и чьё-то тяжёлое дыхание.

Кто-то метнулся к задней двери и тут же отпрянул. Там тоже стояли гвардейцы, перекрывая выход. Кто-то юркнул под стол и затих, надеясь, что про него забудут. Несколько человек подняли руки, демонстрируя мирные намерения и пустые ладони.

Я медленно опустил кулаки и выпрямился, чувствуя, как хмель выветривается из головы с пугающей скоростью.

Командир гвардейцев шагнул вперёд. Высокий, поджарый, лет сорока на вид. Лицо как вырубленное из камня, глаза холодные и цепкие. Он обвёл взглядом зал, скользнул по разбитым столам, по стонущим телам на полу, по перепуганным лицам посетителей.

И пошёл прямо ко мне.

Не к Соловью, который стоял с разбитыми костяшками и блаженной улыбкой на роже. Не к Мареку, который замер у стены в боевой стойке. Не к Сизому, который всё ещё торчал на столе с растопыренными когтями и безумным блеском в глазах.

А ко мне.

Засыпкин. Это мог быть только Засыпкин. Лысый ублюдок не смирился с поражением и решил отыграться, а гвардейцы в провинциальных городках всегда рады помочь местному магистрату, особенно если тот платит вовремя.

Пока командир шёл ко мне через зал, я прикидывал варианты. Драка в общественном месте? Штраф и пара дней в камере, переживу. Порча имущества? Компенсация владельцу, неприятно, но не смертельно. Нанесение телесных повреждений? Уже серьёзнее, но можно отбрехаться самообороной, тем более что не мы первые начали.

Командир остановился передо мной и несколько секунд молча разглядывал, будто прикидывая, с какого конца начать.

— Это твоя химера? — он кивнул в сторону Сизого, который всё ещё торчал на столе в боевой стойке.

— Моя, — ответил я, и в голове щёлкнуло.

Неправильный вопрос. Если бы дело было в драке, он бы спросил, кто начал. Если бы в порче имущества, потребовал бы документы или позвал хозяина. Но он спросил про химеру, а значит, Засыпкин придумал что-то поинтереснее банального хулиганства.

Ну давай, лысая крыса. Удиви меня.

— Тогда ты задержан по обвинению в работорговле.

Вот же… удивил…

Я посмотрел на командира гвардейцев и попытался понять, о чём вообще речь.

В голове всё ещё шумело от выпитого. Рёбра ныли после драки, во рту стоял привкус дешёвого вина и чужой крови — кажется, кто-то заехал мне по губе в общей свалке, а я даже не заметил когда. Вокруг валялись опрокинутые столы, битая посуда хрустела под ногами, и где-то в углу кто-то тихо стонал, зажимая разбитый нос.

И посреди всего этого великолепия стоял мужик в кольчуге и обвинял меня в работорговле.

Отличный вечер, Артём. Просто превосходный. Начал с покупки химеры, продолжил пьянкой, потом подрался с половиной таверны, а теперь тебя арестовывают за преступление, о котором ты узнал десять секунд назад. Что дальше? Обвинение в государственной измене? Покушение на Императора?

— Работорговля? — повторил я медленно, давая себе время собраться с мыслями. Язык ещё слегка заплетался, но голова уже начинала проясняться. Ничто так не отрезвляет, как перспектива тюремной камеры. — Я купил должника на публичных торгах. При свидетелях. С документами и печатью. По закону.