Книга Стена Бурь, страница 235 – Кен Лю

Джиа кивнула ему:

— Можешь идти.

Он посмотрел на Гин, не вставшую с места, потом снова на императрицу.

— Ступай, – произнесла та, на этот раз уже довольно нетерпеливо.

Стражник поклонился и ушел; позвякивание его ключей делалось все тише, пока совсем не смолкло в безмолвной тени.

Джиа вошла внутрь, поставила поднос перед узницей и села напротив в позе геюпа, как будто они с Гин были просто подругами, решившими поболтать вечерком. Императрица стала медленно наливать напиток для Гин, движения ее были рассчитанными и твердыми. Наполнив чашку, она подвинула ее к маршалу.

Аромат османтуса, сладкий и бодрящий, наполнил воздух, и в темной камере как будто стало светлее.

«Чашка всего одна, – подумала Гин. – Она больше даже не считает нужным притворяться».

— Это из погребов одной старинной знатной семьи Аму из Димуши, собственность которой была конфискована в пользу государства, когда выявили их причастность к измене. Вино изготовлено из лучшего урожая османтуса: по крайней мере, так мне сказали, я в этом не знаток. Поскольку ты сама из Димуши, мне подумалось, что ты сможешь лучше оценить напиток.

— Как я понимаю, измена той семьи из Аму носила более явный характер, чем моя.

— То есть ты не расцениваешь как измену укрывательство вожаков мятежа под знаменем Гегемона?

— Я сочла своим долгом защитить свидетелей заговора, зреющего под боком у императора, пока тот дремлет.

Джиа невольно замерла, и это подсказало Гин, что ее догадка была верна. Слабое утешение, но все-таки.

— Нода Ми и Дору Солофи оказались сущими болванами, – сказала Гин. – Они так и не поняли, что являлись лишь камешками в чужой игре в кюпу. А Рин Кода… Ох, бедняга Рин… он всегда был слишком внушаемым.

— Я всегда знала, что именно ты обо всем догадаешься, – пробормотала Джиа. – Ты была лучшим тактиком.

— Но не таким хорошим, как ты, – возразила Гин.

— Ты слишком долго выжидала, – согласилась императрица. – Я и представить не могла, что тебе хватит дерзости укрывать эту мятежную парочку. Самая смелая из моих надежд заключалась в том, что Дзоми Кидосу убедит тебя спасти кого-то из их последователей. Но когда ты оставила у себя Ми и Солофи, я поняла, что должна действовать безотлагательно.

— Я думала, что император ко мне прислушается.

— Ты полагалась на его доверие – это всегда было твоим уязвимым местом.

Гин взяла чашу и, ничего не ответив, осушила ее одним глотком. Вино было превосходным, сухим и чистым – наверное, лучшее, какое ей только приходилось пробовать. Она дождалась мгновения, когда обжигающая жидкость опустилась в желудок. Гин надеялась, что яд подействует быстро. Принимая в расчет ее заслуги перед Домом Одуванчика, она заслужила хотя бы это.

Но как ни странно, узница не почувствовала в животе боли, да и вообще никаких неприятных ощущений не было. И в сон ее тоже не клонило. Гин удивленно посмотрела на Джиа.

— Вино не отравлено, – промолвила та. – Я лично не питаю к тебе зла, Гин. Знаю, что ты не поверишь мне, но это правда.

— Выходит, проверка, – заключила Гин. – И что, я ее прошла?

— Да, еще раньше, – ответила императрица. – Ты могла бы захватить меня, когда я пришла к тебе одна, не считая единственного стражника. Могла потребовать что угодно: воздушный корабль, чтобы отвезти тебя в любой уголок Дара; надежный воинский отряд, чтобы сопроводить тебя обратно в Нокиду; аудиенцию у Куни. Но ты этого не сделала.