Книга Пустующий трон, страница 489 – Кен Лю

— Льуку наши противники, но мы мало что о них знаем, – сказала на это Одуванчик. – Люди любопытны. Кинри поведал мне эту легенду, и она теперь не выходит у меня из головы. Я чувствую, что она тронет гинпенцев.

— Одного любопытства недостаточно, чтобы преодолеть отвращение к злодеяниям льуку, – возразил Мота. – Почему мы вообще должны брать их историю?

— А почему император Рагин позволил развиваться культу Гегемона? – спросила Одуванчик. – Ведь и ему, и многим жителям Дара претило то, что делал этот человек.

На это у Моты не нашлось ответа, и девушка продолжила:

— Думаю, дело в том, что в своей собственной истории Гегемон был не злодеем, а героем, причем могучим. Любые рассказы о героизме и самопожертвовании во имя идеалов вдохновляют. По той же причине мы любим истории о маршале Гин Мадзоти, хотя ее признали государственной изменницей. Когда Дара оказался на грани пропасти, она пожертвовала ради него своей жизнью.

Мота молчал.

— Парад Тифана Хуто – пародия на то, что в действительности значит быть дара и быть льуку, – рассуждала Одуванчик. – Но, на мой взгляд, самое сильное впечатление производят не пародии, а правдивые истории – хотя бы отчасти. Если ты изображаешь врага в неприглядном свете, то и себя тоже. Так почему бы не рассказать правдивую, вдохновляющую историю о льуку?

— Но это же льуку! – Мота сглотнул подступивший к горлу комок. – Они…

— Я не говорю, что история льуку есть непреложная истина, – спокойно возразила девушка. – Это та история, которую они рассказывают сами о себе, их сюжет о сотворении мира. Равно как понимание мифа о Гегемоне не подразумевает прощения Гегемона, так и понимание мифа о появлении льуку не означает, что мы забыли о беженцах и о тех, кто пострадал на захваченных островах и до сих пор страдает там.

Кинри смотрел на Одуванчика со смешанными чувствами. Он не ожидал, что легенда об Афир и Кикисаво так глубоко тронет ее. Когда девушка поделилась с ним своей идеей, юноша внутренне разрывался: с одной стороны, опасался, смогут ли они правильно рассказать столь важную для него историю, а с другой, надеялся, что Одуванчик окажется достаточно великодушной, чтобы он смог наконец раскрыть ей правду о своем происхождении.

— Мифы о сотворении мира имеют особое значение для любого народа, – между тем продолжила она. – В этих мифах рассказчики всегда герои, а не злодеи. Император Рагин верил, что мы можем одолеть врагов лишь тогда, когда сумеем взглянуть на конфликт их глазами, когда поймем, почему в своих историях они герои и ради чего сражаются. Поэтому ему удалось избежать истребления остатков армии Гегемона в Рана-Киде, отправив к ним женщин с Кокру. Только поняв историю льуку, мы перестанем видеть их в карикатурном свете и тем самым укрепим свое благородство.

Арона ласково погладила Моту по плечу, и тот понемногу успокоился. В конце концов он кивнул Одуванчику.

— Давайте расскажем впечатляющую, неожиданную историю, – предложила та. – Вспомним идеалы Луана Цзиаджи, говорившего, что «миром правит сопереживание». Я верю, что, поведав историю льуку с должным сопереживанием и великодушием, мы сможем вдохновить гинпенцев на новые свершения – не ради могущества, а ради величия духа, широкого, как море, высокого, как небо, и глубокого, как земля. Благодаря этому мы сумеем… понять нашу природу.