Книга Пустующий трон, страница 329 – Кен Лю

— Ты уверен?

— Ага, сходство просто немыслимое. А если еще и немного подшлифовать, будет просто идеально.

— Ты и правда думаешь, что лучшей возможности не представится?

— Может, это знак, что мы должны с ним встретиться. Разве тебе не любопытно посмотреть, что таится в этих скалах? А то жизнь проживешь, да так и не узнаешь.

— А как мы его уговорим?

— Начнем с того, что поближе с ним познакомимся.

Тем временем в Крифи

Гозтан пришла в шатер Воку Фирны.

Его слуга, старый дара, потупив взгляд, объяснял на ломаном льуку, что хозяина нет дома. Стоя перед таном-гаринафином, он нервничал, заикался, забывал чужие слова и дрожал как осиновый лист.

— Куда он пошел? – как можно спокойнее спросила Гозтан на дара.

Но старик не успокоился, а лишь еще сильнее перепугался. Он безмолвно рухнул на колени и принялся отбивать земные поклоны перед Гозтан. Та тяжело вздохнула. Должно быть, бедняга решил, что она пытается его спровоцировать. «Очистительные отряды» Кутанрово, состоящие из наро, кулеков и рьяных местных солдат, желающих доказать свою верность льуку, были известны тем, что обращались к задержанным на ныне запрещенном языке дара и убивали несчастных на месте, если те отвечали им на нем же.

Гозтан тоже опустилась на колени.

— Тан Кутанрово – безмозглая дура, – прошептала она все так же на дара. – Можете не отвечать. Просто нарисуйте карту, чтобы я поняла, где искать Воку.

Упомянув про карту, Гозтан невольно подумала о сыне. Она надеялась, что Саво неплохо живется с пиратами. Когда ее мальчику вынесли смертный приговор, бедная мать в отчаянии молилась богам Укьу-Тааса, и идея спасти его и отослать явилась к ней внезапно. Гозтан и сама толком не понимала, зачем отдала ему черепаховый панцирь – разве что подсознательно чувствовала, что автор резьбы защитит мальчика в своих родных краях.

Женщина прогнала эти мысли. Саво был сам по себе, а ей следовало сосредоточиться на насущных делах.

Старик еще несколько раз отбил поклоны, а затем пальцем начертил на песке карту. Гозтан едва успела рассмотреть нарисованное, прежде чем ее отвлекли громкие детские голоса.

Быстрым движением Гозтан стерла карту и обернулась. По улице шла группа ребятишек лет восьми-девяти. У всех были чересчур большие костяные палицы и топоры, и дети поменьше едва поспевали за старшими и более сильными. Впереди вышагивали два наро, ведя на цепи с трудом плетущихся арестантов. Большинство пленников на вид были крестьянами, лишь двое напоминали ученых – вероятно, бывших придворных.

Ребятишки скандировали на ходу:

Пленники вяло шаркали стертыми в кровь босыми ногами; в их остекленевших глазах невозможно было прочесть даже отчаяния. Зато дети выговаривали каждый слог с рвением и пылом, и глаза их сверкали безумным огнем.

Гозтан оторопела, увидев среди них Тодьу Роатана, старшего сына Танванаки.

— Куда вы их ведете? – спросила она у наро.

Наро удивились, увидев ее, и остановились отдать честь.

— На охоту, вотан. Тан Кутанрово считает, что детям необходимы тренировки перед грядущей войной.

Присмотревшись, Гозтан узнала среди детей многих отпрысков высокопоставленных танов. Кое-кто был ей незнаком, но по внешнему сходству было нетрудно догадаться, что это, должно быть, прежде не признанные плоды связи танов льуку с местными рабынями или любовницами. Одной из целей Кутанрово было сделать из тогатенов настоящих льуку, и для этого полукровок забирали на воспитание в Крифи.