Книга Пустующий трон, страница 307 – Кен Лю

— Неужели ты веришь, что эти люди и впрямь изменники? Да Вира Пин и Нода Ми просто-напросто сдали их, чтобы спасти свои шкуры!

— Не важно, во что я верю, – устало, с надрывом ответила Танванаки. – Слышишь клич? Воины подчиняются только Кутанрово, я не смогу их остановить.

— Куда подевалось твое сострадание? Твое умение видеть чужими глазами, чувствовать чужим сердцем?

На миг Тиму заметил, как холодная решимость в глазах Танванаки угасла, как в них промелькнула искра надежды, которую он когда-то разглядел в ее душе. Ее губы дрогнули. Но искра тут же померкла, и лицо супруги вновь превратилось в беспощадную маску.

— Я дочь своего отца, – проговорила она. – Мне нельзя показывать слабость и позволять чувствам разрушить мечты моего народа. Тебе тоже нельзя. Если хочешь спасти остатки своего народа, делай, как я прошу.

— Но ты просишь меня назвать владыку Киджи ложным богом, а Кона Фиджи объявить лжецом. Разве я могу так поступить? Владыка Киджи с незапамятных времен покровительствовал этим землям, а Единственный Истинный Мудрец считается учителем учителей. Ты просишь меня совершить святотатство над собственной душой. – В его глазах промелькнул странный блеск. – Я и так слишком многое тебе позволил. Ты утверждала, что безумие Кутанрово сойдет на нет, но оно, напротив, лишь все растет и растет. Сначала Вира Пин и Нода Ми выдали шестерых учителей, тайно обучавших учеников. После пыток эти шестеро назвали шестьдесят сообщников. Эти шестьдесят под пытками выдали шестьсот изменников из числа храмовых служителей и придворных наставников. Теперь ты требуешь, чтобы я подтвердил и заверил эту ложь. Я не могу. Не могу, и все тут.

Правая рука Тиму потянулась к поясу, нащупав рукоять писчего ножа. Против меча или палицы тонкий клинок бессилен, но, вонзив его в шейную артерию, можно было запросто покончить с собой.

Пальцы Танванаки быстрее молнии сомкнулись на запястье Тиму, не позволяя ему пошевелить кистью. Пэкьу притянула супруга к себе.

— Тиму, послушай, – шепнула она ему на ухо. – Если ты думаешь, что твоя смерть положит конец насилию, то это не так. Знаешь, что будет после твоей смерти? Кутанрово продолжит находить новых изменников среди чиновников, министров, писарей и священников, пока весь государственный аппарат Укьу-Тааса не рухнет. Некому станет восстанавливать оросительную систему, некому будет распределять провизию по деревням, пострадавшим от мора и засухи, некому будет даже заступиться за местных, если на тех захочет выместить злобу какой-нибудь наро или кулек. Начнутся восстания, новые массовые убийства, по сравнению с которыми то злодейство, что ты сейчас видишь перед собой, покажется милостью.

Тиму пытался вырваться, но не смог.

— Кутанрово наплевать, если так случится. Она будет только рада, если прольется больше крови. Но ни я, ни Гозтан, ни Воку, ни даже Вира Пин с Нодой Ми – никто из нас не хочет такого будущего. И только ты можешь предотвратить катастрофу.

— Каким же образом? – Тиму продолжал вырываться.

— Прямо сейчас местные жители напуганы, растеряны и разгневаны. Прямо сейчас чиновники ошарашены, они колеблются, не зная, выживут ли. Но мы с Вирой Пином и Нодой Ми придумали, как удовлетворить запросы Кутанрово, избежав новых смертей. Нужно сдать ей душу Дара. Если ты публично осудишь Киджи и Кона Фиджи, то крестьяне поверят, что наши боги сильнее ваших, а чиновники перестанут чувствовать вину за предательство идеалов морализма. Они смогут убедить себя, что поступают так, как велит император, что попросту следуют его приказам. Народ Укьу-Тааса будет спасен.