Книга Пустующий трон, страница 305 – Кен Лю

— Тогда почему ты постоянно переходишь дорогу Фиро? Почему не пытаешься с ним договориться?

— Словами не растолкуешь то, чему можно научиться только путем проб и ошибок. Фиро слишком легко все дается. Пусть учится на собственном опыте, как Дзоми Кидосу.

— Ты строишь какие-то сложные козни, плетешь интриги внутри интриг. Я больше не понимаю, что ты думаешь на самом деле. А может, и никогда этого не понимала.

— Сото, дай мне еще немного времени. Совсем чуть-чуть.

Остров Руи, гора Киджи, побережье озера Аризузо; третий месяц девятого года правления Сезона Бурь и правления Дерзновенной Свободы (двадцать шесть месяцев до открытия прохода в Стене Бурь)

Прошло три дня с тех пор, как убрали статую Киджи. Целых три дня понадобилось команде местных плотников под присмотром льуку, чтобы изрубить деревянного идола на достаточно мелкие куски и сбросить их в гигантскую яму, специально вырытую на берегу озера.

Группы запуганных жрецов, монахов и монахинь в изодранных одеждах выносили из храма сундуки с книгами и тоже кидали их в яму. То и дело кто-нибудь из них колебался и останавливался; тогда надзиратель угрожающе надвигался на нарушителя, и бедняга поспешно продолжал работу.

Помимо откровений, оставленных многими поколениями жрецов и настоятелей, в этих книгах также содержались результаты многовековых наблюдений за маршрутами и пищевыми предпочтениями соколов-мингенов (считалось, что они помогали прорицателям, а также послужили инженеру Кино Йе, который, изучая их, открыл тайну подъемного газа), за уровнем воды в двух озерах на горе Киджи, за различными видами рыб, моллюсков, птиц, насекомых и цветов, обитающих и произрастающих в окрестностях. Среди текстов были размышления о смене времен года, стихи эпохи войн Диаспоры, редкие каллиграфические копии классики ано, выполненные великими писцами, и даже письма членов королевской семьи эпохи государств Тиро. Храм был хранилищем культуры Ксаны, как ранее назывались острова Руи и Дасу.

С берега вдруг взлетел сокол-минген, направляясь к яме, куда вереница священнослужителей подобно муравьям стаскивала книги. Птица принялась с громким криком кружить над ямой.

Все застыли, наблюдая за происходящим, и даже надзиратели-льуку разинули рты. Соколы, коренные обитатели берегов озера Дако, редко долетали до Аризузо.

Громадная птица спикировала вниз, промчавшись над головами людей, и полетела обратно к озеру, обдав зевак мощным ветром.

Жрецы и монахи дружно упали на колени и принялись молиться, ведь сокол был пави владыки Киджи, покровителя Ксаны.

— Спаси нас, владыка Киджи! – вдруг возопил настоятель, которого также отправили таскать сундуки. – Спаси нас!

Один за другим к нему присоединились другие жрецы и монахи. Мольбы о помощи слились в единый жалобный вой, с каждой секундой все нараставший.

Кое-кто из наро и кулеков льуку был настолько потрясен при виде гигантской птицы и внезапного неповиновения местных, что не знал, как быть дальше. Некоторые и сами попадали ниц.

Взмахивая могучими крыльями, сокол неторопливо развернулся над озером и снова спикировал на толпу.

Кутанрово подбежала к краю ямы, сняла костяную палицу и обеими руками подняла ее высоко над головой, не мигая уставившись в глаза приближающейся птице.