Книга Пустующий трон, страница 229 – Кен Лю

Надзу с тяжелым сердцем обдумала положение. Появление множества солдат с гаринафином не могло быть случайным.

— Вспомни хорошенько! – Она посмотрела на Кинри. – Ты точно никому не говорил, что учишься игре в дзамаки у местной жительницы?

— Нет… хотя… я почти проговорился пэкьу-тааса, Дьу-тике.

— Что ты ему сказал? – Надзу с трудом сохраняла спокойствие.

— Ему наскучили игры придворных, и вчера я пообещал, что научу его солдатской игре с лошадками, фехтовальщиками и крубенами…

— Прямо так и сказал?

Кинри пытался вспомнить.

— Ну да, наверное… – растерянно промолвил он. – Точно не помню. Но дзамаки ведь не запрещена! Я знаю нескольких офицеров, научившихся игре у местных рекрутов. От вас мне хотелось узнать историю игры, а о правилах я собирался спросить у солдат, прежде чем объяснять их пэкьу-тааса.

Надзу зажмурилась. Мускулы на ее лице дергались от гнева и огорчения. Несколько недель назад Кинри застал ее за решением задач дзамаки и с тех пор донимал просьбами научить его этой игре. При всей своей осторожности он не мог знать, что солдаты в Крифи играли без крубенов, потому что льуку запретили любые упоминания о могучих чешуйчатых китах. Существа эти появлялись на флагах повстанцев, ибо многие считали их союзниками Дома Одуванчика.

Открыв глаза, пожилая женщина, спотыкаясь и скользя, помчалась вниз по крутому склону.

— Мастер, постойте! – закричал вслед наставнице Кинри.

Когда Надзу не откликнулась, он бросился за ней вдогонку.

Руи, девятый месяц восьмого года правления Дерзновенной Свободы (известный в Дара как восьмой год правления Сезона Бурь и восьмой год после отплытия принцессы Дара в Укьу-Гондэ)

Когда они достигли деревни, всех крестьян уже поставили на колени, связав им руки за головой. Льуку, заправлявшая всем, расхаживала перед крестьянами, пока солдаты под командованием двух младших офицеров обыскивали хижины, потрошили шкафы, переворачивали сундуки, колотили тарелки и миски, делали дыры в глинобитных стенах в поисках тайников. Двое солдат остановили Надзу Тей у края площади.

— Прекратите! Немедленно прекратите! – закричала Надзу, вырываясь и задыхаясь. – Что вы себе позволяете?

Кинри (или Саво, как его знали льуку) отстал и, действуя по наитию, спрятался в кустах. Из того, что, помимо занятий с придворным учителем в Крифи, он любил изучать местную культуру, не делали большого секрета, но среди детей танов такое не поощрялось, поэтому юноша решил, что высовываться ни к чему.

Командир льуку подошла к Надзу, подозрительно щуря глаза.

— Чего орешь, старушенция? Не видишь, у нас тут расследование.

Пожилая женщина наклонила голову, демонстрируя двойной пучок волос.

— Меня зовут Надзу Тей; я заслужила ранг токо давиджи на имперском экзамене в шестой год правления Четырех Безмятежных Морей. По распоряжению императора Такэ ученые имеют право выступать от имени крестьян. Соблаговолите назвать мне свое имя и сообщить, в каких преступлениях обвиняются жители этой деревни.

За последние годы император, с одобрения и при поддержке Танванаки, издал серию указов, направленных на гармонизацию отношений между местными жителями и завоевателями-льуку. Особенно популярными были законы, устанавливающие особый статус ученых. Благодаря им у льуку появилось много сторонников среди образованных дара.