Книга Пустующий трон, страница 201 – Кен Лю

Как и почти все аристократы Дара, Тэра воздавала хвалу богам, но не была истово верующей и следовала моралистским канонам, согласно которым мертвых следовало чтить. Умом она понимала, что у каждого народа свои традиции, но не могла равнодушно воспринимать обычаи степняков.

— Я обменял их на несколько… логографических фигурок, – признался Танто.

— Иногда охотники приносят из степи кости мертвых, – сказала Соулийян. – Ребятишкам позволяют с ними играть в надежде, что во время игры сила великих воинов прошлого будет питать и наставлять детей. Это наш способ почитания мертвых.

Тэра кивнула, с трудом подавив отвращение.

«Я больше не в Дара», – вновь напомнила она себе.

Уровень инженерной мысли в игрушечной конструкции сыновей поразил Тэру. Она не сомневалась, что Дзоми, будь она здесь, три дня и три ночи разбирала бы игрушку, чтобы понять принцип работы. В арукуро токуа получали новую жизнь природные материалы: кости, жилы, рога, крылья насекомых, зубы, волосы, шерсть – и это напоминало механизмы Дара, изготовленные с использованием островных материалов: бамбука, шелка, металла, дерева, бумаги, стекла. Но в этой конструкции был особый местный колорит. Моралистский разум Тэры одновременно отвергал то, как дети агонов создают нечто живое из мертвых останков, и восхищался этим.

— Мама, посмотри. – Рокири указал на одно зигзагообразное сочленение в грудной клетке удивительного существа. – Ты заметила, что это не кость?

Тэра, которая еще не пришла в себя после демонстрации столь сложного механизма, основанного на детской игрушке – и почему таны и воины агонов не строили ничего подобного? – посмотрела, куда указывал младший сынишка.

— Это же…

— Да, – подтвердил Рокири. – Кунило-тика не нашел кость подходящего размера и формы, и потому использовал логографические фигурки, означающие «руку» и «ногу».

Приглядевшись, Тэра увидела, что логографические фигурки аккуратно выкрасили под цвет костей, но их форму ни с чем нельзя спутать – это определенно были логограммы ано.

— Налу посмеивался над нами, но Кунило-тика ответил, что благодаря этим фигуркам у нас получились особенные звери, – пояснил Рокири. – Сразу видно, что они наши.

— Ох, сынок, – только и смогла сказать Тэра.

Танто отвернулся, чтобы мать не увидела его слез.

Тэра крепко обняла Танто. Мальчик напрягся было, но вскоре успокоился и обнял маму в ответ.

На этот раз Вольу решил лично приехать в долину Кири. За семь лет, прошедших со дня основания тайного лагеря, это был его первый визит.

Вместо торжественного приема Таквал попросил Вару Роналек, свою доверенную помощницу, развлечь сопровождающих Вольу наро в длинном шатре, служившем залом собраний. Для дяди же они с Тэрой намеревались устроить частный ужин.

Вара вопросительно вздернула бровь.

— Как бы Афир встретила Кикисаво, вернись он из изгнания? – осведомился Таквал.

Женщина понимающе кивнула. Отношения дяди и племянника были натянутыми; Таквал претендовал на титул пэкьу агонов, хотя в степи все знали, что Вольу – пэ-Афир-тектен. Публичный прием грозил обернуться неловкой ситуацией.

Таквал сидел за низким столом напротив Вольу, а Тэра и Соулийян – по бокам от них. Шатер из шкур гаринафина был разбит по традиционному обычаю агонов, но внутреннее убранство его было почти целиком в стиле дара: деревянные столы, фарфоровые умывальники, шелковые гобелены, восковые дощечки для письма и так далее. Утварь давно уже поизносилась, но Тэра не желала ничего выбрасывать.