Книга Пустующий трон, страница 185 – Кен Лю

Фиро не спорил, но отвел глаза, строптиво уставившись себе под ноги. Когда стало ясно, что Сото закончила, он сдержанно поклонился.

— Госпожа Сото, благодарю вас за наставления.

Затем он повернулся к Фаре:

— До встречи, Ада-тика.

И юный император направился к Стене Спокойствия, однако вид у него при этом был отнюдь не безмятежный.

— Думаете, он вас послушается? – спросила Фара.

Пожилая женщина лишь молча вздохнула.

Крифи, столица Укьу-Тааса, восьмой месяц восьмого года правления Дерзновенной Свободы (известного в Дара как восьмой год правления Сезона Бурь)

Из всех столиц древних королевств Тиро Крифи всегда считалась самой захудалой. Тут не царила оживленность ганской Тоадзы, куда стекались торговцы со всего света. Мостовые и черепичные крыши не дышали историей, как в Сарузе, столице Кокру. Здешние постройки не могли тягаться с внушительными наскальными башнями Боамы, выступавшими из знаменитого тумана Фасы, словно мачты кораблей из облаков. Улицам было далеко до удивительных, окутанных ароматом сандала пемзовых мостовых На-Тиона, вдоль которых красовались святилища легендарных оружейников и героев Римы. Местные учебные заведения и рядом не стояли со старинными академиями и современными лабораториями высокоразвитого Гинпена в Хаане, а самые красивые здания меркли на фоне невесомых шпилей и навесных мостов Мюнинга, столицы Аму, не менее грациозных, чем танцоры, скачущие по парящим островам озера Тойемотика.

Только одно здесь было примечательно: великое множество птиц.

Вокруг города было полно болот, торфяников и различных водоемов, наполненных как пресной, так и солоноватой водой, где гнездились журавли и дикие гуси. На севере, в лесах у подножия холмов, уже много лет служивших королевским заказником, куда не допускались простолюдины, водились хохлатые фазаны и прочая дичь, а также разнообразные певчие птицы. Даже в самом городе, в архитектуре которого преобладали длинные изогнутые карнизы, селилось не меньше ласточек и голубей, чем на морских птичьих базарах.

Киджи, покровитель старой Ксаны, считался также повелителем диких птиц, и подданным королевства строго-настрого запрещалось убивать их. В расположенном на северо-западе острова дворце сменялись короли, губернаторы и пэкьу, но запрет сей сохранялся при любой власти, и в окрестностях Крифи пернатое племя не знало невзгод. Даже посреди дворцового комплекса, в самой Мингенской башне, возведенной из грубо отесанных камней и напоминающей неприступную скалу, жило несколько семейств хищных птиц.

Один очень старый, даже дряхлый сокол спикировал к рыбной лавке на Западном рынке в центре города. С громким клекотом он подхватил с ледника небольшую макрель и взмыл в небо. Жена лавочника прикрикнула на вора и погрозила ему кулаком, но больше ничего поделать не могла.

— Пусть это приношение владыке Киджи дарует вам удачу, – пожелал ей удивленный прохожий.

— Чем глазеть попусту, вы бы лучше купили чего. – Женщина грозно посмотрела на него. – Вот это бы точно стало для меня удачей.

Резко взмахивая крыльями, сокол набрал высоту, с легкостью унося некрупную рыбешку. Конечно, макрель из лавки не могла сравниться вкусом и свежестью с только что пойманной, но престарелая птица предпочитала обходиться такой пищей, чем нырять в холодное море, рискуя сломать крыло или лапу. Поймав ветер, сокол заскользил к югу, разглядывая лабиринт узких мощеных улочек, лавирующих между тесно стоящими жилыми домами, среди которых было немало доходных. Кое-где на месте прежних каменных зданий раскинулись белые шатры. Сокол помнил, как в годы его молодости, семь-восемь лет назад, они выросли здесь словно грибы после дождя. В этих шатрах жили новые люди, одевавшиеся не так, как исконные жители Крифи. Сокол не знал, в чем заключалась разница между ними, лишь понимал, что от гостей следует держаться подальше: некоторые из них стреляли по его сородичам из пращей – невиданное для местных птиц дело.