Книга Пустующий трон, страница 182 – Кен Лю

— Найти бы способ узнать, что творится в Крифи! – Дзоми сжала кулаки. – От беженцев многого не добьешься; их в Большой шатер льуку не пускают. Даже этот Офлуро, если согласится с нами сотрудничать, особо ничего не расскажет. Он ведь был не в фаворе при дворе…

— Возможно, пришло время для более активных действий…

Разговор продолжался еще некоторое время, и Дзоми несколько раз пришлось идти наперекор требованиям императрицы. В результате они придумали план – тайный, как и большинство дел, которыми занималась секретарь предусмотрительности.

Дзоми уже собралась уходить, когда Джиа окликнула ее:

— Я знаю, что Тэра просила тебя помогать Фиро. – (Дзоми остановилась, не оборачиваясь.) – Но, занимая пост государственного чиновника, ты также поклялась служить престолу Одуванчика. Сейчас трон пустует, а нашего юного императора обуревает жажда мести и славы. Он не может вынести груз, доставшийся ему в наследство от Тэры. Фиро предстоит еще многому научиться. Печать Дара в моих руках. Не забывай об этом.

Плечи Дзоми невольно напряглись. Ей стоило труда сохранить невозмутимость.

— Я помню о жителях Дасу и Руи, – добавила Джиа с ноткой усталости, но тут же продолжила более твердо: – Однако стремление Фиро к войне ничего нам не даст. Война – не игра в дзамаки или кюпу. Прежде всего Дара нужен мир.

Дзоми нерешительно, не сразу, кивнула.

— И последнее. В будущем сопровождай свои доклады краткими сводками наиболее важных событий. На одну страницу, не более.

Императрица отпила чая.

Дзоми вышла.

«Честь и доверие.

Подобно несчастному Дзато Рути, Фиро и моралисты путают честь с мягкосердечностью, а доверие с наивностью. Ему достанет смелости начать войну, но он не понимает, к чему это приведет, и не найдет решимости довести ее до конца. Поэтому лучше, если войны не будет.

Вот почему я никому не могу сообщить правду и вынуждена действовать в одиночку. Если бы другие знали, что у меня на уме, то приложили бы все усилия, дабы мне помешать. Но тот, кто владеет Милостью Королей, не должен быть мягок и поддаваться сомнениям, как не поддался им Куни на северном берегу реки Лиру и как не поддалась я сама, стоя на вершине башни Любования Луной».

Фиро нашел Фару в ее темной комнате.

— Уже уезжаешь? А я надеялась, что ты хотя бы на несколько дней задержишься. Мы с Айей хотели сводить тебя в недавно открывшийся ресторан кухни Дасу. А еще я собиралась показать тебе свою новую пьесу – там много шуток, как ты любишь.

Фиро усмехнулся:

— Постараюсь вернуться к Новому году. Я добился того, ради чего приехал. В Тиро-Козо много дел.

— Даже не поужинаешь со мной и тетушкой Джиа? Я уже попросила поваров приготовить особый ужин.

— Ужинать с ней – сущая пытка. – Молодой человек помрачнел. – Я уж лучше наемся супа из грязи с червяками, который ты в детстве готовила.

— Ты не должен избегать Джиа! Хотя бы делай вид, что уважаешь ее. Или ты не слышал про Гимото?

— С каких это пор тебя заботит политика? – Фиро вздернул бровь.

— По-твоему, я все еще маленькая девочка, которой положено сидеть дома, пока вы втроем ищете приключений? – Фара залилась краской. – Может, я целыми днями только и делаю, что пою, рисую да играю на цитре, но я выросла во дворце. Я тоже дочь Дома Одуванчика.

Фиро посмотрел на младшую сестренку с теплотой и новоявленным уважением. И промолвил: