Книга Пустующий трон, страница 179 – Кен Лю

— Премного извиняюсь, – поклонился премьер-министр. – Старческое слабоумие заставляет зацикливаться на мелочах. Благодарю вас от лица всех детей…

— Что вы можете сказать о предложении императора даровать убежище Офлуро? Вы за или против? – перебила Джиа.

— Ваше императорское величество, позвольте отвлечься на еще одну мелочь, – ответил Кого и обратился к министру бракосочетаний. – Мафа, напомните мне права подданных престола Одуванчика, сформулированные императором Рагином?

Мафа Йе удивленно вытаращилась на премьер-министра.

— Э-э-э… Но вы же сами записали их под диктовку императора Рагина в первый год правления Четырех Безмятежных Морей…

— Увы, память порой подводит меня, – усмехнулся Кого Йелу. – Уж будьте так любезны…

Сглотнув, Мафа начала перечислять:

— Во-первых, запрещаются бесплатные принудительные работы; любой труд на благо государства должен быть оплачен. Во-вторых, нельзя карать подданных за возражения чиновникам, если только в словах их не будет усмотрена государственная измена. В-третьих, нельзя никого заставлять платить налоги, не имея соответствующего документа, заверенного по всем правилам местным судьей. В-четвертых, запрещается ограничивать подданным свободу перемещения и поселения на территории Дара, за исключением лиц, каковые обвиняются в преступлениях…

— Вот оно! – радостно воскликнул Кого. – Свобода перемещения была крайне важна для императора Рагина, ведь он хотел, чтобы его подданные считали себя гражданами Дара, а не Ксаны, Кокру, Фасы и так далее.

— Верно. Это также идет на пользу торговле, стимулирует коммерцию, распространение товаров и технологий, – согласилась Мафа. – Я читала ваши комментарии к этому пункту…

Указ о правах подданных действительно был детищем Кого Йелу. Однако пункт о свободе перемещения добавил лично Куни Гару. У него перед глазами был положительный пример интеграции бывших земель Тиро во времена Мапидэрэ, и он хотел, чтобы под его управлением этот процесс продолжился. Он считал, что народ должен иметь право выражать свою волю ногами, и распорядился строго наказывать аристократов-землевладельцев и честолюбивых губернаторов за попытки привязать жителей к своей земле.

Джиа нахмурилась. Ей наконец стало ясно, к чему клонит премьер-министр. Но она уже согласилась с его предложением о детях, а слова правителя были законом. Никак нельзя было взять их назад, не пошатнув при этом собственный авторитет.

— Раз дети беженцев теперь получат полную свободу перемещения по Дара, – все тем же ровным тоном произнес Кого, – если только они не обвиняются в преступлениях, то будет противозаконно удерживать их в лагерях. Так ведь?

Дзоми и Фиро переглянулись. Увидев, что юный император в замешательстве, Дзоми едва заметно улыбнулась.

К текущему моменту представлялось почти немыслимым, что кто-то из беженцев, проведших в лагерях несколько лет, окажется шпионом. Но, помимо чрезмерно подозрительных надзирателей, существовали и другие препятствия к их освобождению и включению в местное общество. Многие беженцы родились еще в старой Ксане, и на центральных островах, сильно пострадавших в годы завоевания Ксаной, в их отношении до сих пор бытовали предрассудки. Выйдя из лагерей, беженцы неизбежно стали бы конкурировать с местными за рабочие места, чего крайне опасались старейшины и чиновники. Поэтому лагеря оставались своего рода горячими клецками, в которые никто не решался запустить зубы.