Книга Пустующий трон, страница 176 – Кен Лю

Именно на этом и основывалось противостояние Джиа и Фиро: он настаивал на необходимости неожиданного нападения на льуку, чтобы освободить Дасу и Руи, в то время как она утверждала, что нужно соблюдать договор о ненападении. По мнению Джиа, Дара еще не набрал силу и вторжение в Укьу-Тааса было обречено на провал. Поэтому Фиро посвящал все свое время тренировкам с гаринафинами и изучению слабостей льуку, дожидаясь, пока срок мирного соглашения истечет. Джиа, впрочем, намекала, что не прочь, чтобы мир длился бесконечно.

— У Офлуро есть такие сведения, – кивнул Фиро, – но он не выставляет их на торг. Он дал понять, что не предаст свой народ, сообщив нам о слабостях льуку.

Регент рассмеялась:

— Да этот Офлуро самый наглый проситель убежища на моей памяти! Если он не шпион, то дурак. Пытать бы его, пока не выложит все, что знает, да вот беда: пытки мы запретили… Так или иначе, есть и другие способы…

— Офлуро угрожает совершить самоубийство, если мы будем силой принуждать его к сотрудничеству, – сказал Фиро. – И я ему верю.

— А я нет, – отрезала Джиа. – Возможно, следует проверить наши догадки. Взвесить рыбу, как любит говорить секретарь Кидосу. – Она покосилась на Дзоми.

Та никак не отреагировала.

— Не стоит этого делать, – возразил Фиро. – Офлуро может помочь нам иначе, не предавая свою честь.

— «Не предавая свою честь?» – Лицо Джиа стало воплощением скептицизма. – Но он же льуку.

— Разве не честь является залогом выполнения договора о ненападении с льуку? – Фиро нисколько не смутился. – Сперва я был против соглашения, но затем принял вашу точку зрения. Льуку выполняют условия.

— Это другое! Я настаиваю на мире, поскольку сие наиболее мудро. Льуку не нападают на нас лишь потому, что их власть до сих пор шатка. Честь – пустой звук; только сила, грубая сила определяет, что ты можешь и должен делать.

Не смотря Джиа в глаза, Фиро окинул взглядом советников.

— Офлуро не терпит подлости, – убедительно заявил он. – Когда я попытался выудить у него информацию о военной готовности льуку в Неосвобожденном Дара, он отпрянул к стене и прижал к своему горлу кинжал. Я и подумать не мог, что он вооружен.

— Преступная халатность досмотрщиков, – заметила Джиа. – Скажи, кто из них пустил тебя в комнату с вооруженным…

— Какая разница?! – воскликнул юный император, и щеки его зарделись. Он перевел дух, чтобы успокоиться. – Государыня-тетушка, неужели вы не понимаете? Офлуро мог напасть на меня в любой момент, но не напал. Он поклялся покончить с собой, если я стану допытываться, и попросил лишь о достойном обращении с госпожой Сокой и их не рожденным пока ребенком. Ему хотелось только одного: чтобы ребенок мог жить, как обычные дети дара.

— Нам известно, что дети, рожденные в смешанных парах – льуку называют их тогатенами, – сталкиваются с плохим отношением, даже будучи признаны льуку, – услужливо добавила Дзоми.

— Офлуро – человек чести, и он бежал из Неосвобожденного Дара, потому что боялся плохого отношения к своим детям, – продолжал Фиро. – Он не предал свой народ, несмотря на все унижения; он не напал на меня, хотя и застал врасплох. Это человек, достойный доверия.

— Или же очень умелый манипулятор, – вставила Джиа. – Какой от него толк, если он ничего не хочет рассказывать?