Книга Говорящие кости, страница 583 – Кен Лю

— Я не знаю! Не знаю! Перестань уже спрашивать меня! – вскричала Фара.

— Это проверка не только для вас, но для всего Дара! – неумолимо продолжала Дзоми. – Какими людьми нам суждено стать? Как рассудит нас история?

Потрясенная до глубины души, Фара лишь качала головой.

— Никто не знает ответа на эти вопросы, – сказала Дзоми. – В прошлом нет подсказок для будущего, и Двор Одуванчика не находит согласия. Каждый голос в отдельности уверен, что говорит правду; каждый глаз убежден, что только он видит реальность. Но чем помогут в неизведанной земле карты, срисованные со знакомых берегов? Император Рагин и императрица Джиа оставили нам крепкий корабль, мощную государственную систему, способную выдержать любой шторм. Но ни одна система, какой бы совершенной она ни была, не может долго поддерживать себя без живительного духа основополагающей истории, воспринимаемой как истина. Самый важный выбор в жизни опирается не на логику и тщательный подсчет всех за и против, не на измерение и взвешивание, не на присвоение названий или составление карт, а на уступку вечным устремлениям сердца и на возобновление основополагающего мифа о нашем смертном естестве. Это верно по отношению как к отдельным людям, так и к целым народам.

В чем сейчас действительно нуждается Дара? Нет, не в Конце Сомнений, но в пустоте, способной их вместить. Если извлечь из семечка лотоса горькую сердцевину, оно будет открыто для любого на свете вкуса. Когда море смыло прежние слова со страниц «Гитрэ юту», на освободившемся месте стало возможно писать новые истории. Когда сердце вычищено сомнением, любая надежда превращается в возможность.

Сомнение ведет к смирению, а смирение – к сочувствию. Именно сочувствие, как ничто иное, потребно нам сейчас в том человеке, у кого в руках будет печать Дара. Оно послужит той крышкой, что не позволит воде выплеснуться из ведра, станет настоящим избавлением после разгула железа и крови, семечком, из которого после зимних морозов взойдет цветок одуванчика.

Быть может, родиться в Доме Одуванчика в большей мере проклятие, чем благословение. Ваши братья отдали жизнь за эту землю, а сестра затерялась за Стеной Бурь. Вы – законная наследница трона. Но мы не вправе заставлять вас принять эту ношу. Вы должны сделать это добровольно.

Фара не отрывала глаз от погребального помоста. Если она откажется, Тайный совет вынужден будет обратиться к Гимото, представителю боковой ветви Дома Одуванчика. От одной лишь мысли, что этот надутый болван воссядет на трон, ей становилось страшно.

Она никогда не думала, что придет этот день. Никто не готовил ее к жизни политика, не учил править и принимать решения, сидя на престоле. Ей хотелось жить в мире искусства, среди историй, веселья и любви.

Фара вспомнила о времени, проведенном в «Великолепной вазе». Какой свободной была она тогда: не принцессой Дара, не дочерью Куни Гару, но просто Одуванчиком, внештатным членом Цветочной банды. Ее обожала бабушка Васу, баловали Мати и Лодан, любил Тасэ-Теки. Она была обычной молоденькой девушкой, весело живущей в большом городе, и ее жизнь была полна приключений и радостей для ума, немыслимых во дворце.

Как же она любила этих людей! Любила и до сих пор продолжает любить. Любовь, рожденная опытом, – это боль, тоска, желание, которые делают мир более живым, прекрасным, реальным.