Книга Говорящие кости, страница 466 – Кен Лю

Первое ее впечатление подтвердилось. То были крубены из другого мира, собравшиеся перед стайкой пучеглазых морских окуней. Темурури радовалась возможности узреть столь невероятные машины, но одновременно и огорчалась, поскольку это произошло при столь печальных обстоятельствах.

«Что же мне предпринять?»

При всем настойчиво выказываемом императрицей Джиа недоверии к боевым офицерам, Темурури искренне восхищалась ею. Джиа была весьма толковой правительницей, сумевшей восстановить экономику Дара после испытаний в войне с льуку. Она бережно относилась к наследию императора Рагина. Ее настойчивое стремление к миру, вызывавшее много критики и насмешек, находило понимание у Темурури, чьей заветной мечтой было не сражаться вовсе.

Что ни говори, но любая война – это путь к смерти и страданиям. Адмирал негодовала на моралистов, протестующих против реформ императрицы, благодаря которым ответственные должности теперь занимали те, кто сумел сдать имперские экзамены, вне зависимости от связей и родословной. Эти реформы превратили бюрократию из сборища держателей мелких поместий, руководствующихся некими не слишком внятными традициями, привилегиями и круговой порукой, в хорошо отлаженную и смазанную машину, работающую в рамках четко сформулированного закона при помощи тщательно сбалансированной системы поощрений. Темурури не было дела до слухов о склонности Джиа к интригам или о ее многочисленных любовниках: насколько она могла судить, императрица никогда не позволяла своим личным слабостям влиять на политическую жизнь. И Темурури искренне верила в то, что ее долг – сражаться за эту сжимающую печать Дара твердую руку, против любого восстания и мятежа, против всех, кто захочет ввергнуть Острова во мрак беззакония.

Но разве дело императора Монадэту не было таким же справедливым, а его намерения – столь же похвальными? Он был любимым сыном императора Рагина, лишенным законного права на престол по вине тетушки-матери. Отомстить за гибель его отца, разбить ненавистных льуку и освободить народ северных островов от жестоких поработителей означало исполнить наказ правителя, которого Темурури ставила превыше всех на свете. Несправедливость заключенного императрицей Джиа унизительного мира с льуку ранила ее до глубины души. Мысль о том, чтобы сражаться против человека, желающего избавить страждущих под ярмом, была ей ненавистна.

Как же сделать правильный выбор? Кто из этих двоих более верен наследию Куни Гару, который однажды поклонился Темурури, призывая, чтобы она помнила, ради чего и во избежание чего стоит сражаться?

— Адмирал, какие будут приказания? – спросила военный наблюдатель, выводя ее из задумчивости. – Команда в тревоге и замешательстве. Нам следует исполнять свой долг.

Темурури тяжело вздохнула. Нервы у всех членов экипажа «Рана-Киды» были слишком натянуты, чтобы она могла предаваться мукам выбора. С каждой секундой вероятность несчастного случая возрастала, пусть даже пока корабли императора просто летели, не нападая.

Ей следует определиться, как действовать.

— Ничего не предпринимать! Полная остановка. Передайте команде: пусть все просто остаются на своих местах. Не стрелять и не пытаться брать вражеские суда на абордаж.

— Адмирал, вынуждена вам напомнить, что наша задача – найти мятежников, напасть на них и стремительно разгромить, – проговорила военный наблюдатель с ноткой предупреждения в голосе. – Трон Одуванчика не потерпит колебаний в преданности.