Книга Говорящие кости, страница 450 – Кен Лю

Но Гозтан боялась даже представить, какими окажутся последствия, стоит лишь туземцам понять, что правящая раса Укьу-Тааса находится в критическом состоянии.

— Начинайте распределять тольусу, – распорядилась Гозтан. – Пришло время очистить головы льуку от безумия и восстановить хоть какое-то подобие военного порядка.

Затем она посмотрела в сторону впечатляющего силуэта Большого шатра. Прошло много дней с тех пор, как Танванаки в последний раз выходила из своего добровольного заточения.

Тиму жался в углу маленького шатра, служившего ныне его жилищем. Он руками прикрывал от удара лицо, на котором остался бледный отпечаток ладони Танванаки.

Дьана заслонила отца собой:

— Мама, мамочка! Пожалуйста, не бей его! Что бы папа ни натворил, он сильно раскаивается!

Но Танванаки не обратила на дочь никакого внимания. Она стояла и презрительно смотрела на свернувшегося калачиком мужа. Какое жалкое зрелище! Ее левая рука, сжимающая свиток, дрожала.

— Кутанрово обнаружила это у одного из твоих стражников, когда он тайком пытался пробраться на рыбачью шаланду на побережье. Это твой почерк?

Тиму медленно отвел руки от лица и посмотрел на жену. Потом сглотнул.

— Да, – прохрипел он.

Танванаки разорвала шелковый свиток пополам с такой силой, что восковые логограммы поломались и посыпались на пол, а потом отбросила его в сторону. После чего сделала два шага вперед, оторвала кричащую Дьану от Тиму и несколько раз пнула мужа в ребра и в живот.

— Как смеешь ты плести заговоры против меня! – бушевала пэкьу. – Ты говорил, что попытаешься построить Дара, где будет место для льуку, а сам у меня за спиной приглашаешь армию своей матери прийти и перебить мой народ!

Тиму стонал и крякал, получая удары, но сопротивляться не пытался, только прикрывал лицо и голову.

— Я не строил злых умыслов против нашего народа. Это была всего лишь просьба прислать еще один груз продовольствия и одежды для Укьу-Тааса… Ой! – вскрикнул он, когда жена сломала ему ребро.

— Мама! Нет! Пожалуйста… – Дьана вырвалась из хватки Танванаки и упала на отца, защищая его своим телом. – Ты же делаешь ему больно!

— Это тайный шифр! – заорала Танванаки, взирая сверху вниз на свернувшегося в клубок Тиму. – Я знаю, как устроен твой вероломный ум. Сплошные аллюзии, игра слов и жонглирование потайными смыслами – ничто не является тем, чем кажется. На самом деле ты пытался сообщить Джиа, что мы слабы, побудить ее к вторжению!

— Но мы действительно слабы…

— Папа, не говори ничего! Перестань оправдываться…

— Вранье, все вранье! – Танванаки наклонилась и теперь кричала Тиму в лицо. – Пусть зерно и мясо уничтожены огнем, но я не получала никаких донесений о нехватке продовольствия! Мы пустили-таки корни в Укьу-Тааса. Как только Гозтан восстановит домашние посевы тольусы, все мигом наладится. Как смеешь ты ставить под сомнение нашу несравненную силу, наш несокрушимый дух…

— Вадьу, – прохрипел Тиму голосом, срывающимся от боли. – Ну что ты несешь? Только послушай сама себя… Ты хоть способна видеть настоящий мир за пределами Большого шатра? День расплаты близится, хочешь ты того или нет.

Кутанрово Ага и Гозтан Рьото пришли к пэкьу на совет. Больше в шатре никого не было.

— Ты знала? – прорычала Танванаки.

Выслушав доклад Гозтан, она почувствовала себя так, словно бы ее изо всей силы ударили под дых. Кутанрово, напротив, выглядела скучающей.