Книга Говорящие кости, страница 343 – Кен Лю

Костры жгла армия мятежников, числом примерно в тысячу копий. По сравнению с десятью тысячами льуку мятежники, частью совсем юнцы, частью уже старики, все плохо экипированные, выглядели шайкой безобидных танто-льу-наро, греющихся у огня, и не представляли собой никакой угрозы.

«Что они задумали? – гадал Тово. – Надеются таким образом создать иллюзию, что у них намного больше бойцов, чем на самом деле?»

— Тен дьудьу купэруна? – опять гаркнул он.

— Льуку кьо! Льуку кьо! – Ответ прозвучал мощно, слаженно, кровожадно. Воины застучали древками о землю, от их криков и оглушительного грохота кровь стыла в жилах.

Тово осклабился, приободренный. Ничто так не поднимает боевой дух, как созерцание пребывающего в плачевном состоянии врага. Единый боевой клич льуку вселит ужас в сердца мятежников, и те, возможно, даже сдадутся без боя.

Как ни странно, но при виде шумной орды льуку повстанцы не выказывали никаких признаков страха, хотя они явно уступали числом (как людей, так и гаринафинов) и вряд ли были готовы сражаться. Бунтовщики продолжали поддерживать костры: подбрасывали топливо, раздували дым, сгребали золу. Они вели себя так, словно сохранение дымовой завесы – самое важное дело на свете, и совершенно не обращали внимания на льуку.

Порывистый ветер продувал поле, вздымая снежные воронки. Стена дыма колебалась, становилась все темнее и гуще.

«Что находится за ней?»

Тово подумалось, что стоило загодя выслать разведчиков на гаринафинах: тогда бы он лучше понимал, что сейчас происходит. Но в последние дни гаринафины по его указанию оставались на земле и шли рядом с пехотой, чтобы не выдать повстанцам местонахождение армии.

Орда льуку, сообразив, что попытка деморализовать врага провалилась, недоуменно роптала.

Тово предпочел бы провести более тщательную разведку, хорошенько все выяснить и проверить. Но он знал, что боевой дух подобен морю и его приливы и отливы определяются факторами более могущественными, чем воля отдельного полководца. Действовать нужно было прямо сейчас.

Тан стиснул зубы и при помощи сигнального копья отдал приказ поднимать гаринафинов. Он знал, что лучший способ сделать неизвестное известным – это испытать и попробовать. Тово сознавал свое превосходство в воздухе и делал на него ставку.

Правда, сам он, вместо того чтобы взлететь на одном из гаринафинов, предпочел остаться на земле. Потеря левой руки ограничила его способности как наездника. К тому же разве мало он сделал во имя льуку? Пришло время другим брать на себя риск.

Тем не менее Тово распорядился, чтобы одного из огнедышащих зверей придержали.

«Просто на всякий случай».

Три десятка гаринафинов поднялись из-за боевых порядков льуку. Это было все, что у них осталось, жалкое воспоминание о стаде в тысячу с лишним голов, собранном некогда в корале в Татене. Бесстрашные наездники вели скакунов к стене дыма, готовые встретиться с любой опасностью. Они чувствовали себя хозяевами неба.

Внезапно за стеной что-то заколыхалось. Дымовая завеса сделалась тоньше, стала расходиться и скручиваться.

Из-за нее вырвались пять гаринафинов и устремились прямо на воздушные силы противника.

Льуку смотрели на них, не веря собственным глазам. Они знали, что какое-то число гаринафинов у бунтовщиков имеется, но чтобы впятером сражаться против тридцати?.. Это же самоубийство.