Книга Говорящие кости, страница 313 – Кен Лю

Легкий и стремительный, оснащенный как парусами-змеями, так и пернатыми веслами, корабль этот был самым быстрым из всех, созданных когда-либо имперскими инженерами.

С тех пор «Величие королей» стало трофеем Танванаки, и время от времени его показывали народу, чтобы почтить богов или оживить воспоминания о славе оружия льуку. В таких случаях туземные рабы садились на весла, и Танванаки на борту судна совершала тур по Укьу-Тааса.

И вот теперь, десять лет спустя, «Величие королей» снова прокладывало курс над беспокойными водами моря, разделяющего Руи и Большой остров. Только на этот раз его миссия была мирной.

Воины-льуку на борту безжалостно нахлестывали плетьми гребцов-туземцев. Невольники стискивали зубы, чтобы не кричать. Тех, кто не выдерживал напряжения и падал от усталости, безжалостно бросали в бесконечную череду волн внизу.

— Быстрее! Быстрее! – торопили надсмотрщики-льуку.

Это были гонки со временем. Танванаки отправила к Фиро послов с сообщением, что ей нужно время на обдумывание условий, и он выдвинул пэкьу ультиматум: ответ следует дать не позже чем через пять дней. Под покровом ночи «Величие королей» приняло на борт тайную делегацию во главе с Нодой Ми и, сделав большой крюк на восток, двигаясь в обход флота Фиро, свернуло к северному побережью Большого острова. Наутро второго дня, потеряв за время отчаянного рывка через океан половину гребцов, «Величие королей» было перехвачено несколькими имперскими воздушными кораблями близ побережья древней Римы. Судно льуку выбросило белый флаг парламентера и было препровождено в Пан.

На помосте в восемь футов высотой виднелась одинокая фигура императрицы Джиа, сидящей в позе мипа рари. Самые могущественные мужчины и женщины империи, приводящие в действие государственный механизм, выстроились двумя колоннами вдоль стен Большого зала для приемов: гражданские министры – с восточной стороны, а военные чины – с западной.

Впереди, у подножия помоста, стоял невостребованный Трон Одуванчика, скрытый под шелковым покровом.

В сравнении с теми днями, когда император Рагин созывал официальное собрание двора, колонна у западной стены стала заметно короче и жиже. Ряды феодальной знати, сражавшейся некогда за Куни Гару и впоследствии приближенной им к Трону Одуванчика, жестоко поредели. Долгие годы урезания военного бюджета привели к тому, что корпус старших офицеров пополнялся очень скудно. В отсутствие Тана Каруконо и Пумы Йему, отбывших в поход с императором Монадэту, старшим по рангу военным при дворе был, как ни трудно в это поверить, принц Гимото, замещавший своего живущего в уединении отца Кадо Гару, номинального короля Дасу. А поскольку даже Гимото не явился сегодня по причине недомогания – это явно был предлог, изобретенный его матерью и советниками, лучше принца понимавшими, что при обсуждении государственных дел любое высказанное Гимото мнение лишь уронит его во мнении императрицы, – место во главе западной колонны занимала Айя Мадзоти. Хотя после неприятной истории со срывом подписания мирного договора с льуку ее лишили всех званий, она осталась имперской принцессой и сохранила при дворе статус стратега.

А двор этот, без сомнения, был двором императрицы Джиа, регента и хранительницы печати Дара.

В середине зала стоял на коленях Нода Ми, некогда король Тиро, а ныне глашатай льуку. Для сегодняшнего случая он оделся как чиновник Двора Одуванчика, не считая жилета из меха длинношерстного буйвола, предмета скорее декоративного, чем действительно нужного, который перебежчик напялил поверх шелкового халата, да черепа хохлатой майны, венчающего пучок волос, – то был символ его ипостаси красноречивого посла.