Книга Говорящие кости, страница 215 – Кен Лю

— Разница между твоими старшими братьями и сестрами и тобой в том, что они уехали учиться в Дара, уже зная, кто они такие, – продолжил вождь Кайзен, которого дочери так и не удалось переубедить. – Ты же покинула дом неоперившимся птенцом, а вернулась альбатросом, забывшим, что значит ходить по родным берегам.

Слова отца, пусть и суровые, звучали справедливо. Дзен-Кара призадумалась: а может, она и вправду уехала в Дара слишком юной и подверглась влиянию чужой красоты, прежде чем успела полностью вырасти и впитать вкус родного дома?

Но даже если и так, то нет ли в ее опыте зерна пользы? Чистой душой ребенка она полюбила и Дара и Тан-Адю, впитав податливой юной душой жизненный уклад обеих стран. Она знала Дара лучше любого из адюан и считала, что при помощи этого знания способна видеть Тан-Адю, его прошлое и будущее, как никто другой.

— Пожалуй, я издам специальный закон, запрещающий адюанам ездить учиться в Дара, – объявил вождь. – Мы уже знаем достаточно, чтобы вести торговлю. Нам нет нужды терять молодое поколение, подвергая его тлетворному влиянию этой страны.

— Нет, папа, ты не должен так поступать! – Мысль о том, что все молодые адюане лишатся возможности пережить ее опыт, воочию узреть поражающие воображение достижения Дара, была несносной. Ну как может отец быть таким слепым, неужели он не понимает, сколь пагубными окажутся последствия? Чем больше запретов, тем сильнее становится желание…

— Ты адюанка, – отрезал отец. – Помни об этом. Куни Гару обещал мне, что ни один солдат не ступит на землю архипелага Тан-Адю, пока стоит Трон Одуванчика, и нам нет нужды забивать себе голову мыслями о том, как бы подладиться под пути Дара.

Дзен-Кара была в отчаянии.

Ее мечту не поняли. Неправильно истолковали. Неточно перевели.

Вождь Кайзен запретил дочери развивать дальше гибридный литературный язык и алфавит. Он велел ей быть тенью старшей сестры и учиться торговать с купцами из Дара: только таким образом полученные ею на чужбине знания способны принести пользу.

На следующий день Дзен-Кара сбежала из дома и вернулась на Большой остров.

Чем больше узнавала Дзен-Кара о жизни Фиро, тем отчетливее слышала в ней эхо собственных шагов.

Когда он рассказывал о потрясении, которое испытал, услышав, что Куни Гару предал Гегемона, она подумала о том, как была разочарована сама, когда обнаружила, что отцу недостает храбрости принять перемены, которые несут идеи из Дара. Родители всегда выглядят героями и богами в глазах детей, пока те однажды не поймут, что это обычные люди со своими изъянами и недостатками. Дороги потомков определяются в тот миг, когда они дают себе слово исправить ошибки, совершенные их предками.

Когда Фиро говорил о чувстве оторванности от корней, которое испытал, осиротев так рано, Дзен-Кара вспоминала о своих собственных скитаниях. Он полагал, что в его распоряжении все время мира, чтобы узнать своих родителей, учиться у них, и никак не ожидал вдруг лишиться обоих. Она же считала, что имеет все время мира, чтобы стать и адюанкой и дара, но поняла, что отвергнута и теми и другими.

Оба они нашли утешение в работе. Фиро посвятил себя созданию армии, которая освободит его народ от чужеземного ига, тогда как Дзен-Кара полностью отдалась другому делу – преобразованию литературы, которая позволит ее соплеменникам воспарить в будущее, надежно сохранив при этом свои традиции.