Книга Янтарная гавань, страница 569 – Виолетта Орлова

— Теперь это принадлежит вам. Сюда будет записываться вся информация о вашей успеваемости и проведенных работах. Документ выдается на всю жизнь. Не вздумайте потерять его; в противном случае вас будет ждать суровое наказание.

Губы юноши скривились в презрительную усмешку. Он не только не вздумает, он сам выкинет этот мерзкий документ, как только сбежит. Очевидно, господин Рем догадался о бунтарских мыслях Артура и с наигранным сожалением покачал головой:

— Откровенно говоря, я всегда подозревал, что вы кончите плохо, молодой человек. Жаль только, мой несвоевременный отъезд из столицы помешал встретиться с вами до суда. Мне было бы весьма любопытно потолковать с вами без посторонних.

Артур замер, чувствуя, как от изумления и растерянности у него перехватывает дыхание. Заметив в глазах юноши неподдельный вопрос, коронер насмешливо приподнял тонкие брови.

— Да что с вами такое? Выглядите прескверно.

Артур лишь рассеянно качнул головой и медленно взял протянутый свиток. Мысли его путались.

— Заберите у Каду «Антикрыс», чтобы не травил задержанных, – едва слышно пробормотал клипсянин и добавил: – Куда мне идти?

Коронер холодно кивнул жандарму, отчего тот, с готовностью подскочив к Артуру, излишне грубо схватил арестанта за плечо. К чему теперь лишние церемонии, когда перед ним находился преступник, чья вина только что была официально признана?

— Пожалуйте за мной, – с издевательской фамильярностью сказал он.

— Прощайте, – в спину Артуру бросил господин Рем. – Вряд ли мы еще с вами увидимся в столице.

Господин Рем никак не прокомментировал фразу юноши, да и тот больше ничего не говорил. Заключенного опять вели куда-то, вокруг были люди, кажется, ему что-то кричали вслед… Но вот безжалостный конвоир привел его в закулисье, где было так темно, что человек, попадавший сюда из более светлого помещения, буквально терял способность видеть. Так и Артур, попавший в кромешную тьму, очнулся только тогда, когда его грубо втолкнули в какую-то клетку с крупными железными прутьями, где уже находились два незнакомых юноши.

Один был коренастый, веснушчатый, с покатым лбом, козырьком, нависшим над его глазами и придающий незнакомцу сходство с обезьяной, коротко стриженный, в высоких и совсем не оюньских ботфортах, в которых парень утопал почти по пояс, а другой, напротив, худощавый, даже тонкий, изящный, будто фарфоровая статуэтка, почему-то совершенно лысый и гладкий, высокий, в сандалиях на босу ногу. И если последний был одет очень легко – в одну лишь тунику, перехваченную на поясе кушаком и тонкие хлопчатобумажные штаны, то второй, казалось, пропустил тот факт, что в столице уже давно установилась теплая погода. Высокие сапоги, шапка, косо натянутая на уши, байковые штаны с ворсом и вязаный шарф, по всей видимости, уже давно не знавший стирки, составляли его чудный гардероб. Увидев, что в их компании пополнение, оба с дурашливой церемонностью встали со своих мест.

— Смотри-ка, Бабочник, это тот самый, что сегодня бил понт? – пробормотал низкорослый, на что лысый парень не менее загадочно ответил:

— А сам небось вальнул кого-нибудь по-тихому. Дать, что ли, ему в шнифт, чтобы не смотрел на нас так вызывающе, а, что думаешь, Жаба?

Артур решительно ничего не понял из всей этой белиберды, но все же подальше отошел от своих сомнительных соседей. Впрочем, и отойти было невозможно, ибо клетка, увы, оказалась слишком тесной для того, чтобы свободно разгуливать по ней – приблизительно на пять единометров в ширину и на столько же в длину. Поэтому Артуру пришлось довольствоваться тем, что он почти вплотную вжался в прутья, пытаясь рассмотреть сквозь них место, где он оказался.