Книга Зловещие топи, страница 256 – Виолетта Орлова

С минуту бедняга приходил в себя, пытаясь подавить глухие рыдания, рвавшиеся из груди. Затем он невидящим взором посмотрел перед собой. В комнату к нему вошел Хайсам, не на шутку встревоженный.

— Я переживаю за тебя! – обеспокоенным голосом проговорил добрый мужчина. – Ты выглядишь прескверно. Что с тобой?

— Простите меня, Хайсам. Мне и правда нездоровится. Кажется, я сильно простудился ночью. Но это пустяки, я сделаю все, что в моих силах и, конечно, постараюсь никого не подвести, – больным голосом проговорил бедный юноша, одной рукой вытирая подступившие слезы.

— Не слушай Иса, Тахир. Это он из вредности так сказал. Мясо, которое мы сегодня вкушали за столом, вовсе не оленина. Не переживай, твой друг, верно, уже далеко от Мира чудес, – серьезно проговорил Хайсам, внимательно глядя на расстроенное лицо юноши. Артур выдохнул с облегчением и с благодарностью посмотрел на режиссера.

— Спасибо. Спасибо за эти слова.

— Иди. Мы все тебя ждем, – добавил мужчина, по-дружески тронул Артура за руку и тактично вышел из гримерной.

Если бы Артур не чувствовал себя таким слабым и изможденным, он бы непременно подумал об одном интересном факте, открывшемся только что в разговоре с Хайсамом. Загадочный Ис все-таки был мальчиком.

Между тем злополучный стол уже убрали. Появились декорации, свечи. Артура попросили переодеться и загримироваться.

Заклинатель змей заиграл заунывную мелодию, которую всегда вставляли в антракты, дабы развлечь публику. Его появление означало, что скоро должна была прийти госпожа Оридиан. Так и случилось; женщина, чье появление ожидалось с искренним нетерпением, плавно прошествовала в зал и села в одно из кресел в первых рядах. Пока она была единственной зрительницей, но при этом такой могущественной и важной, что каждому актеру хотелось ей угодить.

Началась главная репетиция. Артур старался изо всех сил, и, наверное, в первое время у него неплохо выходило. По крайней мере, сыграть опечаленного юношу ему не составило особого труда. Лицо его было достаточно бледно, глаза из-за подступающей болезни лихорадочно горели, да и вообще, казалось, он стал более эмоциональным и пылким на сцене, что не могло не обрадовать актеров, и в первую очередь Хайсама. Юный актер выучил слова назубок; он настолько хорошо справлялся, что почтенная госпожа Амброзия, обычно скептически настроенная против него, в душе вовсю принялась нахваливать блистательного актера.

Впрочем, пока рано было делать какие-либо выводы. В первом акте у Артура имелось не так уж и много реплик. А вот во втором самой сложной частью являлся его длинный монолог, когда Гамаил обращался к стражнику со страстной мольбой отпустить его на свободу. Его слова также относились и к возлюбленной: по сценке он как бы разговаривал с ними двоими, а еще рассуждал о тяжкой жизни в неволе, своей несчастной судьбе и прочей чепухе, которую Артур вовсе не хотел произносить вслух, да еще и с таким жаром.

Первый акт закончился. Актеры могли чуть передохнуть, подправить грим, сменить декорации. Кажется, госпожу Оридиан все устраивало. По крайней мере, ее красивое лицо не выражало привычного недовольства.

Артур выпил немного воды. К своему огорчению он почувствовал, как у него поднимается температура. Но надо было сыграть до конца, тем более, раз он так успешно начал. Второй акт длился для него мучительно долго, и вот настало время того самого злополучного монолога, когда он, выйдя в центр сцены, должен был умолять своего поработителя. Чуть поодаль стоял Хайсам, неумолимый стражник, чьи добрые глаза теперь непривычно горели ненавистью, ибо того требовала сцена. Оланечка бестолково простирала руки к своему плененному возлюбленному.