Книга Зловещие топи, страница 196 – Виолетта Орлова

— Я… Не припоминаю, чтобы раньше брали деньги за вход… – неуверенно начал возражать Артур, силясь придумать что-нибудь дельное. Впрочем, его уставший мозг явно отказывался соображать должным образом.

Сборщик податей язвительно фыркнул.

— А я не припоминаю, чтобы ты раньше заходил через главные ворота. Кто такой, спрашиваю?

— Ар… Тахир, – с запинкой пробормотал клипсянин, вспомнив единственное пришедшее ему на ум армутское имя. Мужчина недоуменно воззрился на чужестранца.

— Так ты армут?

— М-м… Да, армут. Тахир Кремлек – мое имя.

— Странно, а лицо у тебя вроде не совсем армутское, хоть и похож ты на нас больно… Откуда путь держишь?

— Я значусь актером в бродячем цирке «Славное послевкусие», но по дороге на нас напали разбойники, и мы с труппой разминулись. Теперь я ищу свой караван. Он ведь заезжал уже в Мир чудес?

— Да, пожалуй, и заезжал, – мечтательно ответил сборщик, с удовольствием припомнив ту кругленькую сумму, которую истребовал у бродячих циркачей.

— Так я могу идти? – с робкой надеждой поинтересовался Артур. – У меня нет денег, они все остались там…

— Где там?

— В «Послевкусии».

С минуту сборщик податей глазел на юношу, а затем вдруг громко захохотал, брызжа слюной.

— С деньгами так частенько происходит, мой юный друг: сначала они есть, а потом от них одно послевкусие и остается, да и то не всегда самое приятное. Ладно, иди, отрок. Я и так вижу, что ты гол как сокол.

Артура не пришлось долго уговаривать; клипсянин поспешно отошел от прилипчивого сборщика податей и только тогда облегченно вздохнул. За всю свою жизнь ему не приходилось сочинять о себе столько небылиц, как за эти последние несколько недель. И везде приходилось врать, изворачиваться – о, как же он ненавидел это делать! Впрочем, по крайней мере, он узнал, что цирк заезжал в Мир чудес, а значит, надежда найти Уткена более чем реальна.

Это немного приободрило юношу, однако ненадолго. Молодой сильный организм его отчаянно требовал еды и отдыха. Едва переставляя ноги, Артур побрел по улицам, подхваченный бурным течением шумливого города. Возле какой-то харчевни мужчина в давке обронил кусок хлеба, и Артур, не брезгуя, с жадностью поднял его и в один прием разделался со своим ничтожным завтраком. Увы, бедняга был терзаем таким голодом и жаждой, каких еще никогда ранее не ощущал. Неужели ему так и придется подбирать чужую еду и выпрашивать у прохожих деньги? Его гордая натура всячески восставала против подобного положения вещей, следовательно, необходимо было немедленно что-то придумать.

Солнце уже было высоко, и улицы кочевого города заполнились иноземными купцами, плотниками, мусорщиками, метельщиками, нищими и погонщиками мулов. Встречались здесь также и суровые желтокожие полидексяне; впрочем, Артур отметил, что их гораздо меньше, нежели в прошлый раз. Как было бы здорово среди всего этого сонма чужих лиц встретить дорогих Кирима и Тилли! Как надеялся на это Артур, как всем сердцем мечтал о подобной встрече!

Но он также не забывал о главном. Ему нужно подзаработать денег на еду и ночлег, иначе он рискует умереть от голода. Несколько раз юноша в настойчивой форме предлагал свои скромные услуги армутам: первый раз торговцу, но тот его прогнал с бранью, заявив, что не доверит свои замечательные товары нищему пройдохе, второй раз – метельщику, который и вовсе сделал вид, что не услышал его просьбы. Клипсянин вздумал попытать счастья у горшечника, валяльщика, плотника, но везде, решительно везде его ждал категоричный отказ. Отовсюду его прогоняли, иногда вежливо, но чаще всего сопровождая свои слова отборной бранью. Армуты оказались весьма недоверчивыми к чужакам, а Артур, увы, совершенно не выглядел своим, тем более в этом чудаковатом цирковом наряде.