Книга Зловещие топи, страница 175 – Виолетта Орлова

Но новичком на сей раз оказался обычный юноша; так что ни Калм, ни Миррит не заинтересовались его персоной, равно как и Тин, подражая своим спокойным и невозмутимым товарищам. Новенького поселили в соседнюю палату – к Бою и Фрешу. Сейчас им вплотную занимались врачи: они его измеряли, брали кровь, словом, производили над ним все необходимые процедуры перед «инициацией» – то есть тем, как он вольется в коллектив. Затем был обед, за которыми следовали прогулки по парку.

Тин пристрастился гулять по зеленым извилистым аллеям; он уже не замечал сновавших туда-сюда врачей в голубых и белых халатах. Больница была со всех сторон огорожена высоким забором, и покинуть ее пределы можно было, только воспользовавшись главным проходным пунктом. Впрочем, имелся и еще один дополнительный вход – для садовников и прочих рабочих, благодаря которым на территории поддерживался идеальный порядок.

В больнице Короедникова существовал особый режим, когда посетители могли навестить своих больных родственников – с девяти до одиннадцати утра и после четырех пополудни. Правила соблюдались строго, ибо от них зависело благополучие и комфорт пациентов. Невнимательный Тин, разумеется, не замечал того, но за больными, особенно психическими, пристально наблюдали. Им давали максимальную свободу (разумеется, в пределах дневного распорядка дня), но при этом контролировали каждый шаг.

Сегодня Тин предпочел больше времени провести на улице; к себе в палату он вернулся уже ближе к ужину, загорелый, отдохнувший и в целом вполне довольный своей жизнью. Калм и Миррит уже были здесь, однако, когда Тин вошел, те посмотрели на него с нехарактерным для них любопытством.

— Где гулял? – безразлично поинтересовался Калм, особливо глядя на Тина. Тот беспечно пожал плечами.

— Да как обычно.

— Тебя тут искали.

Тин досадливо поморщился. Наверняка был опять кто-нибудь из его дражайших родственников. И сколько уже можно его навещать? В конце концов, он не так уж и болен. И если бы еще родня вела себя нормально и пристойно, а то ведь сами строят из себя каких-то психических.

Вообще мальчику начало в последнее время казаться, что самыми нормальными как раз-таки являются сами пациенты, а сознание их посетителей варьируется от немножко странного до совершенно ненормального. Не говоря уже о том, что его личный комфорт всякий раз страдал во время этих вынужденных встреч с близкими. Но тут Миррит чрезвычайно удивил Тина, сообщив ему, что искал его, оказывается, новенький.

— Вот как? – вяло пробормотал Тин, совершенно не понимая, как ему реагировать на данное сообщение. Пациенты общего отделения столь мало интересовались друг другом, что невозможно было даже вообразить, чтобы кто-нибудь специально кого-то искал. Например, если был занят Миррит, то Тин шел на салют вместе с Калмом. А если, соответственно, они оба были заняты, то еще с кем-нибудь. И, в сущности, какая разница? Но вообразить себе, чтобы новичок по собственной воле его искал? Тин не на шутку разволновался. А еще он понял окончательно и бесповоротно, что его безмятежному спокойствию пришел конец.

Поразмыслив, юноша решил про себя, что станет избегать новичка столько, сколько это вообще представлялось возможным, живя в соседних палатах. Так, на следующий день он раньше всех отправился на завтрак, заканчивая поглощать пищу до того, как пришли остальные. Затем он пообщался со своим врачом, после чего спрятался в самых заросших частях сада, чувствуя себя, по меньшей мере, королевским шпионом. С обедом и ужином тоже приходилось придумывать особые стратегии, и, надо сказать, какое-то время юноше удавалось успешно избегать таинственного и внушающего ужас новичка.