Онлайн книга «Относительность предопределенности»
|
По коридору гуляла тишина, и даже негромкий лязг дверец лифта разнесся гулким эхо. Старая кабина двигалась плавно, не спеша, даже так – величаво ниспускалась. — Твой план приняли сразу, без прений, – негромко говорил Коста. – К ночи займем вокзалы, Главную АТС, телецентр… Блокируем казармы, а ребята из Белой гвардии нейтрализуют блокпосты. И – ура! – штурмуем Биргерхоф! Михаил смутно улыбнулся, выходя на цокольном этаже. «Мой Смольный!» – мелькнуло у него. — Может, снимешь свою расово-полноценную нашлёпку? – не без ехидства фыркнул Вальдес. – Тут везде только наши! — Правда, что… – хмыкнул Сенизо, сдирая маску. – До того привыкаешь… Однажды даже заснул в ней! — Ну, ты даешь… По коридорам цокольного этажа расхаживали белогвардейцы – молодые рабочие, докеры, речники и даже астрономы из обсерватории Пулкола. Черные, белые, мулаты – все они были вооружены, и терпеливо дожидались приказа выступать. А пока курили, травили анекдоты или степенно рассуждали, сверяясь с белой книжечкой – цитатником Сенизо. Михаил криво усмехнулся. Однажды, разбирая свою статью «Государство и революция», он сболтнул о цитатнике. Вспомнил Мао! А Вальдесу ужасно понравилась такая идея! Двумя месяцами позже маленькая книжечка в белом переплете разошлась огромными тиражами… Королевская охранка отбирала цитатники, сажала тех, кто изучал «Цитаты Сенизо», громила подпольные кружки, но власть над умами лидера «Белых волков» лишь возрастала в прогрессии. — Сенизо! – внезапно разошлось по коридорам. – Сенизо с нами! Сенизо! Шумная, взволнованная толпа моментально окружила Михаила и Коста, буквально вынося к дверям штаба. Смущенно посмеиваясь, пожимая тянущиеся к нему руки, Сенизо чувствовал холодок в душе – многие из этих ребят могут погибнуть уже сегодня… За рабочее дело, за лучший мир, за власть Советов! «Переворот…» – зазмеились мысли. Переворот в его собственной душе случился больше двадцати лет назад. Михаил смутно догадывался, что именно произошло в ту ужасную ночь, когда он чуть не бросил умирать Вальдеса, да и сам едва не замерз. Переживаний, конечно, хватило. Он и от боли, от мук душевных шипел, корчился от тошных воспоминаний, и не спал ночами, прокручивая в уме свое прошлое. Однако суровая, опасная жизнь террориста, доросшего до революционера, не оставляла много времени для рефлексий. Михаил даже не заметил, как излечился от зависти к Гарину, как бросил ревновать его к Наталье. Вот только давняя влюбленность никуда не делась, грея сердце… — Здравствуйте, товарищи! – грянул Коста, и тени прошлого, отвратные или влекущие, рассеялись. Члены штаба зашумели и вскочили, как по команде. Засмеявшись, Сенизо жал крепкие руки – Райво, негра в седых кудряшках, который всегда улыбался, даже когда его избивали в комендатуре спецлагеря; Бьёрна, неуклюжего егеря из чудских лесов; Вольгаста, агента русских спецслужб, чего он и не скрывал, и еще, и еще… Никлас, Мелькер, Мартин, Алекс, Окула, Яромир, Василь… И вдруг все друзья, все товарищи и побратимы пропали будто. Бойкий ропот витал под высоким потолком, где пластался сизый табачный дым, но все звуки мира стихли для Сенизо – перед ним стояла Она. Та, о ком он мечтал, та, что являлась ему лишь во снах. Высокая, стройная женщина в камуфляже, с золотистыми волосами, собранными в легкомысленный студенческий «хвост», глядела на Михаила – бездонные синие глаза сияли, а по губам, полным, будто припухшим, блуждала смутная улыбка. |