Книга Первенцы, страница 78 – Дарья Чернышова

— Они шли за тобой, – услышала она голос Бруно, глухой, как будто из бочки. – Но ты опередила их совершенно поразительным образом. Будь готова, госпожа Тильбе: свадьба, на которой ты не присутствовала, взбесит очень важных людей, когда они об этом услышат. Лучше держись поближе – ханза тебя защитит.

Итка посмотрела на бледное тело Зофки. Потом – на Гашека, который забрался верхом на буланого коня Танаис и поправил на плечах неудобную кольчугу. «Кто защитит меня от ханзы?» – отстраненно подумала Итка. Давным-давно потеряв все самое дорогое, она только теперь ощутила себя одинокой.

Жара, жара! Здесь и сейчас – все батрацкие дочери, самые видные на деревне. Строятся колечком вокруг разожженного солнцем костра, в ночь, проглотившую лучший день лета. Последний лучик упал сюда, к ним, на землю, и загорелись сухие ветки, раздулось пламя, поднялся дым. «Сегодня я стану любимицей Матушки», – думает каждая из собравшихся девиц.

Она тоже надеется.

В волосах одуванчики, подол длинного сарафана бьет по босым ногам. Тут человек двадцать, все незамужние, юные и прекрасные. Зевак пруд пруди! Каждый хочет увидеть, кого выберет этой ночью земля.

«У меня очень сильные ноги, – думает она, оглядывая подруг-соперниц, – сегодня останусь я».

У местного рыбака в руках бубен, кожа на деревянном ободе; пасечник разминается с глиняной дудочкой. Одна из девушек громко чихает: бывает, от сока рвань-травы ужасно чешется нос, но без него в эту ночь нельзя – все рисуют на лицах дивные узоры, разминая пушистые листья в пальцах.

Она отбрасывает рыжую косу на спину. Девицы берутся за руки, замыкая кольцо вокруг пляшущего огня. «Бум! Бум!» – ударяет бубен. Рыбак заводит обрядовый напев, а они – лихой хоровод.

«Бум!» – быстрее! «Бум-бум!» – еще! Бегут, путаясь в юбках. Дудочка – разжимают руки, поднимают, кружатся на месте, как дубовые листья. Этой ночью осень вступает в права, начиная отсчет холодов. Танец призван напомнить, что жизнь продолжается – и пляшут, пляшут, пляшут они, одаренные силой родить, как земля. Умолкает дудочка – пускаются в бег, и кое-кто, запинаясь, падает.

С каждым кругом их меньше и меньше, дудочка поет трижды – и она останавливается, глубоко вздыхая. Кажется, можно прыгнуть в костер и выйти невредимой – Матушка сегодня на ее стороне.

Еще немного, еще, еще! Нельзя закрывать глаза, не то перекружишься и упадешь. Кое-кто подпевает голосу рыбака: гремит и крепчает обрядовая песнь. Мелькают, несутся лица и звуки, пляшет заодно с ними дикий огонь.

Она создана для этой ночи: тело не знает усталости, с каждым движением хочет большего. Соперницы выбывают из круга, падают в объятия счастливых зевак. Взмах рукой – как крылом, сердце рвется вон из груди. Пять, четыре, три и – две! Ну-ка, кто из них будет посильней?

Она путает местами небо и землю, и вот, наконец, звучит протяжный стон дудочки. Все встает на места. Она – любимица, она осталась последней. «Скоро выйдешь замуж», – поздравляют ее. В ответ она улыбается и просит еще имбирной браги.

Никто пока не знает, как удивительно скоро случится ее замужество – и как попытается ее погубить. Венчают голову пестрой короной, на плечи бросают красивый плащ. Пару капель браги – в костер, и раскинуть руки пошире в стороны. Теперь каждая девица даст ей своей крови, каждая по чуть-чуть, но вместе они сделают ее подобной Первенцам. Вытирая о белую ткань сарафана порезанные ладони, они глядят ей в глаза без злобы и зависти. В этих взглядах восторг и немного страха, ведь до рассвета она не совсем человек.