Книга Первенцы, страница 64 – Дарья Чернышова

— Вроде бы ты перекладывала их в седельную сумку Вечерницы. В ту, которая поменьше. А что?

— Да, теперь и я вспомнила. Спасибо. Ничего, просто дурной сон.

— Покажи, – вдруг прошелестела Танаис.

Итка притворилась, что не понимает, и хаггедка жестом пояснила: амулеты.

Они обе ушли вслед за Куницей, перебрасываясь короткими фразами. Гашек припомнил разговор с Танаис у костра и ее страшный шрам, прикрытый темными волосами. Тогда она сказала, что это как драгоценность – ее нужно выставлять напоказ только в особых случаях. Ощущение, будто этот день станет особым, витало в воздухе.

«Не к добру все это, – мысленно повторял Гашек, – ох и не к добру».

Саттар показался в его поле зрения с только что выструганными копьями. Беспокойство Гашека лишь усилилось.

Когда ханза наконец оседлала коней и отправилась в путь по утоптанной лесной тропе, Бруно впервые более-менее четко обозначил цель.

— У нас, друзья и союзники, – на месте развернув буланого, сообщил он, поочередно вглядываясь в лица Итки и Гашека, – крайне ответственное задание. Преодолев этот лес, мы пересечемся с группой вооруженных людей: они сопровождают некую особу, совершившую тяжкие преступления. Пострадавшие щедро вознаградят нас за поимку особы и препровождение ее в условленное место. Будьте уверены, что это никоим образом не противоречит нашим с вами договоренностям, – успокоил он «новобранцев». – Успех на пару шагов приблизит нас к Марко Ройде. Если коротко, нам по пути. Надеюсь, вы не станете возражать против участия в этом деле, а также получения доли награды.

— Награды? – переспросил Гашек. – Серебра?

— Я предлагаю вам нечто более ценное, чем монеты, – покачав головой, сказал Бруно. – Но осознать эту ценность вы сможете не сразу. Серебро, конечно, предлагаю тоже. Впридачу.

— Мы согласны, – ответила за двоих Итка, прежде чем Гашек сообразил, что сопровождающих «некую особу» вооруженных людей придется, вероятно, устранить.

Он вдруг понял, что не может представить, как это – взять и убить человека. Итка убивала, но Гашеку не пришло бы в голову ее об этом расспрашивать. К тому же, Бруно не объяснил, что именно натворила «некая особа». «Тяжкие» преступления – это какие? В чем измеряется их вес?

Гашек не выразил ни одной из этих мыслей словами, но Итка все поняла по его лицу – и пожала плечами, мол, извини, так надо. Это немного задело, хотя он никогда не мог злиться на нее слишком долго. Однако Бруно не хватило ответа одной лишь Итки.

— А ты, братец? – обратился главарь к Гашеку. – Пойдешь с нами на дело?

И почесал блестящую лысину. Гашек вздохнул.

— Пойду, – ответил он вполголоса, не до конца уверенный в том, что сказал. На всякий случай повторил: – Пойду.

Бруно удовлетворенно шлепнул себя по затылку.

— Тогда вперед! – призвал он товарищей и взмахнул рукой. – Рысцой!

Все подстегнули коней. Буланый главаря вышел на корпус вперед остальных и опустил голову в знак особого усердия. «Бруно счастлив, – с удивлением обнаружил Гашек, – будто ждал этого всю жизнь». И без того обыкновенно доброжелательный мужчина всю дорогу шутил и рассказывал байки, многие из которых Гашек уже слышал, но Итка так искренне над ними смеялась, что он не стал об этом говорить. Танаис и Куница упражнялись в хаггедском, Саттар угрюмо ковырял грязь из-под ногтей. Колонна замедлилась, когда в просвете между стволами деревьев стала мелькать прогалина.