Книга Первенцы, страница 120 – Дарья Чернышова

— Как удачно, что вы сами заострили внимание на сделанном для меня исключении, – вдруг зазвучал откуда-то мужской голос. – Я ценю в людях наблюдательность. Стоит ли в знак, как говорится, доброй воли оставить вашего юнца в живых?

Бруно слегка склонил голову.

— Если вас не затруднит.

Из-за соседнего стола поднялся маленький, неопределенного возраста щуплый человек, на которого Гашек прежде не обратил внимания. Мужчина выглядел добродушным, даже приятным, и совершенно точно обладал властью: неторопливые и уверенные движения выдавали в нем опытного управленца. Человек этот негромко присвистнул, меч исчез в глубине комнаты, и оттуда вышли два дюжих молодца, вооруженные до зубов.

— Расскажите же, что особенного в этом кафтане, – без улыбки сказал незнакомец, поманив охранников пальцем. – Мне самому любопытна история его происхождения.

Куница подошел к Гашеку и молча сунул ему шерстяной подол. На черном кровь видна не слишком хорошо, но крови оказалось очень много. Они переглянулись и пришли к одной и той же мысли: «Этого не может быть».

Только слова Перго Батенса, уполномоченного сборщика налогов, находившегося в прямом подчинении главного казначея, свидетельствовали об обратном.

Некоторое время назад господин Батенс проснулся в комнате другого постоялого двора и обнаружил, что бесцеремонно ограблен. Потеря части денег, выданных на путевые расходы казначейством, и новеньких кожаных сапог расстроила не столь сильно, как исчезновение печати ведомства, без которой выполнять должностные обязанности стало бы весьма затруднительно.

Господин Перго, впрочем, не впал в отчаяние – вместо этого он вытряхнул из бурдюка четыре драгоценных камня и рассовал их в штопаные носки. В этих самых носках пришел к дому, на который указали добрые люди, и с помощью условного стука вызвал на беседу одного из жильцов.

— Как я мог позабыть! Разрешите, как говорится, представить: мой правый друг Ухер. – Перго широким жестом обвел красное лицо одного из молодцев. – И левый друг, Стмелик.

Этим утром господин Батенс и его друзья настигли незадачливых воров. Хотя не задался у тех только последний день жизни – в остальном, судя по набитым сумкам и карманам, дела шли неплохо. Кроме печати, от которой они, к счастью, избавиться не успели, господин Батенс обнаружил в скарбе убитых и дорогой кафтан с пятнами засохшей крови.

— Мне не пришло в голову поинтересоваться, кого они за это время успели ограбить. Не могу знать, что случилось с владельцем этой вещи.

— Владелицей, – мрачно поправил Куница.

Перго охнул и схватился за щеку, как если бы у него ныл зуб.

— Если бедной девице довелось встретить на своем пути этих молодчиков, я судьбе ее, как говорится, не завидую.

Гашек протянул руку, чтобы запустить пальцы в мягкий лисий мех, попытался вдохнуть и потерял сознание.

Ее расталкивал дождь. Нежно, осторожно, как, наверное, будила бы ребенка любящая мать. Невидимыми пальцами касался волос, лица, спины и рук, ласково шептал: «Поднимайся, иначе замерзнешь насмерть».

Но открывать глаза совсем не хотелось. Казалось, сделаешь это, и боль внизу живота почувствует движение, сожмет тиски сильнее, хотя куда еще сильнее? Дождь становился настойчивее. Между пальцами ползло что-то тоненькое и склизкое, может быть, дождевой червяк. Итка пошевелила мизинцем, но ничего страшного не случилось.