Книга Близнецы. Том 1, страница 216 – Дарья Чернышова

— Сколько разрешает охраны? – спросил Гоздава.

Ортрун перевернула лист.

— Девять человек.

— Ух ты, добрый какой.

— Не говори.

Вмешалась Ютта:

— Госпожа, я бы… – Она осеклась, почувствовав взгляд Модвина. – Погодите немного. Очень похоже на то, что вас провоцируют.

— А я хочу повестись. Я же все равно выиграю.

— Но…

— Нет, Ютта, – отрезала Ортрун. – Хватит уже перемигиваний. Он сам позвал меня, и я приду. Только остановлюсь по пути в славном маленьком замке, – с издевкой произнесла она, кивнув гетману. – Все вполне невинно. Збинек услышал печальные вести о Цириле, прибыл вступить в наследство, а я решила с ним за компанию лично выразить Колете свои соболезнования.

Ее прищуренный взгляд договорил: «И мы выразим, что бы там ни было. Найдем повод или устроим сами».

Модвин, опасаясь вдохнуть воображенных ядовитых испарений, сделал шаг в сторону от сестры. И она с серьезным лицом утверждает, что не приказывала убить сыновей владыки? Ей бы чаще в зеркало на себя смотреть.

Когда Ортрун повернулась, чтобы зачем-то вручить измятое письмо Модвину, управляющая снова поймала его взгляд и сделала такое лицо, что яснее было бы только выкрикнуть: «Помоги!» Порезавшись о краешек бумаги, Модвин пробежался глазами по строчкам, не уловив ни единого слова, облизнул палец и нарочито твердо сказал:

— Ютта права. Если мальчик окажется жив-здоров, вас объявят вне закона.

— Мы уже вне закона, – ответила сестра. – Посмотри на дату. Это письмо добиралось сюда гораздо дольше нужного. Кто должен был знать о нем, те узнали, я думаю. Рябой понимает, что делает. Я ни за что не пошла бы с охраной из девяти человек по земле, где меня уже считают детоубийцей.

Она говорила это вполне серьезно, и Модвин тоже всерьез – кажется, впервые настолько – засомневался. Во всем вообще, и помимо Ортрун тоже.

Ютта ей что-то нашептывала, теребя краешки шали: последняя попытка убеждения, наверное – или нечто другое, о чем Модвину знать не положено. Он чувствовал, что еще очень многое осталось для него за ширмой, которую сестра с кормилицей придавили к полу пятками с двух сторон. Ладно, может быть, они тоже не лгали Модвину в лицо, но стало бы ему легче, знай он это доподлинно?

В горле совсем пересохло, и пришлось привлечь к себе внимание счастливого гетмана, налив воды из кувшина, спрятанного за его широкой спиной. Гоздава, видимо, не мог не ткнуть Модвина в плечо.

— Чего приуныл? Не хочется в седло?

Вода оказалась совершенно обычной на вкус. Модвин вздохнул.

— Мы точно не можем подождать?

Збинек пожал плечами.

— Зачем? Все идет своим чередом. Мы подготовились, Тильбе тоже. Пора.

— Это неправильно, – сказал Модвин, покачав головой, – пользоваться чужими горестями. Так нельзя.

— А где «правильно»? – задался вопросом гетман, и теперь только стало очевидно, что он пьян. – Я вот везде был и не видел. Да и скука редкостная была бы жить, когда все вокруг правильно.

Он дальше разглагольствовал, но Модвин не слушал. Ортрун стояла у остывшего камина и выписывала пальцем круги на шлифованном камне. Ютта уже ушла. Дивиш заглянул в приоткрытые двери и тоже исчез. Слуга с кухни принес еще кувшин и что-то сказал про лекаря. На этот раз вода оказалась горькой. Модвин подумал, что лучше бы выпил вина.

Он решил, кто-то из слуг угадал его желание, когда дверь широко распахнулась, как будто несли угощение, но в зал ворвалась Рагна – вся красная и до смерти перепуганная.