Книга Близнецы. Том 1, страница 191 – Дарья Чернышова

— Хм, – произнес Алеш. – Да у вас государственный ум, гвардеец Тавин. Откуда бы ему взяться?

— Люблю почитать на досуге.

— А ты разве проводишь досуг не в спальнях замужних красавиц?

Тавин усмехнулся.

— Только в хорошую погоду.

Чалая перешагнула дождевую лужу и ворчливо всхрапнула, жалуясь на усталость.

«Было ли нам когда-нибудь дело до погоды, моя замужняя красавица Арника?»

По большей части не было, конечно, – они ведь оба почти не вылезали из замка. Хотя и такое случалось время от времени. Где теперь то счастливое, прекрасное время? Уехать бы так далеко, чтобы в него вернуться.

Алеш спрятал руку в карман. Черная пустота у сердца забурлила красками: далекое прошлое ее взбаламутило, как кипящий отвар. Весна была теплее, чем сейчас, вспомнил Алеш. Кашпару Корсаху исполнялось тридцать.

Владыка Отто вытащил свой ближний круг на лужайку рядом с охотничьим домиком и велел всем забыть о течении времени. Такие приказы всегда выполнять приятно. Еник пронесся мимо, силясь занять очередь к утыканной стрелами мишени, кивнул в знак приветствия флейтист из любимцев госпожи Корсах, только что присоединившийся к увлеченно играющей труппе, солнце лизнуло щеку, выглянув из-за пушистого облака. Алеш сел скрестив ноги у зарослей жгучей крапивы, чтобы обезопасить себя от резвящихся детей прислуги и чтобы получше видеть своих.

Конрад и Лотар оставили игрушки, окружили большую корзину с ягодами и слушали маму, задрав носы. Арника, сидя на укутанном в пестрое покрывало пеньке, пересказывала легенду о Первенцах и иногда наклонялась за свежей земляникой.

Что будет, если прямо сейчас подойти к ней и поцеловать? Отто убьет их обоих или всех, кто станет этому случайным свидетелем? Впрочем, он может сделать и то и другое. Лукия Корсах ему это посоветует.

Когда легенда закончилась, лучезарная госпожа повела Арнику под руку вдоль зеленой рощи, а мальчишки убежали на лай собак – Отто звал всех отстрелявшихся за собой в глубь чащи. Еник почему-то остался на лужайке и разговорился от скуки со старшей Стельгиной дочкой.

Ветер поднял облако разнородной пыли. Алеш зажмурился и от души чихнул. Брат, обернувшись, выкрикнул:

— Будь здоров!

Алеш взмахом ладони его поблагодарил.

Он почти решил отколоться на время от общего празднества и дойти до погоста, навестить курган мастера Матея, но Стельга, взволнованная, подбежала решительно, пока Алеш отряхивался, и позвала на помощь госпоже Тильбе. Сердце замерло.

— Что случилось?

— На ногу жалуется, – объясняла Стельга по пути. – Подвернула, кажется. Мы мимо домика шли, а там тропинка, знаете…

Он все знал про ту тропинку и начал догадываться, куда дует ветер.

Музыка давно затихла – только ветер и пел ветвям прохладную песню. Алеш пнул в кусты маленький гладкий камень и вдохнул полной грудью летний воздух. Когда они с Арникой оказались здесь впервые, она шепнула вдруг: «Думаю, я готова. Давай сделаем еще детей?»

Она стояла, прислонившись спиной к стволу осины, в окружении служанок, которых Лукия Корсах тут же увела прочь. Одна из них обернулась у изгиба тропинки и видела, как Алеш поднял госпожу на руки. Ну и пусть видит. У него сейчас есть забота гораздо важнее.

— Ужасно неловко, – сказала Арника на публику – впрочем, отсутствующую. – Дурацкий камень.