Книга Лут, страница 37 – Евгения Ульяничева

С гармошками такой фокус не прошел. Волоха однажды принимал участие в экспедиции, целью которой было наконец-то понять принцип действия анормальных порождений Лута. Хорошая была группа, талантливая. Была — ключ-слово.

Гармошка охотно пустила их и без проблем выпустила, когда корабелла умерла, обернувшись неуправляемой пустышкой, а из всего экипажа остались лишь Волоха с Дятлом. Остальные предпочли выпрыгнуть за борт.

Русый не знал точно, сколько они болтались без руля и без ветрил. Почему выжили, каким образом, зачем Лут сжалился над ними?

Кто и над кем ставил эксперимент?

Выяснить так и не удалось.

Проекты в срочном порядке закрыли, гармошки больше никого не интересовали. И вот, пожалуйста.

Затылок обдало холодком. Или сквозняк, или воспоминания о прожитом ужасе, который — он так надеялся — больше не должен был повториться. Что говорить, даже приключение на эшафоте не привнесло чего-то нового в уже пережитую палитру страха.

— Ты знаешь, как до нее добраться?

— Да. Она рассказала.

— Хорошо. Ступай. Скажи Дятлу, пусть ко мне поднимется.

— Так мы пойдем к Бухте?

— Скорее всего, Выпь.

Нервно затянулся, уже прикидывая, что и как будет говорить Дятел, когда узнает, что им предстоит дорога через рукав Оскуро. О, это будет новым испытанием, но если дело обернется к победе, то у них в руках будет призовой набор из истинных, именных корабелл.

Выпь спускался в общий зал и улыбался. То, что приходящий во сне голос принадлежит корабелле, он понял случайно. Спросил почти наугад, не особо рассчитывая на ответ. К его удивлению, ночной собеседник смутился. И признался. И назвался. Зря Алиса боялась, что Иванов не согласится.

Волоха был рысью, а кошки удивительно любопытны.

Первый. Оловянный. Эфеб, лила. Лин Лиран Ра Актинос, из Луча Палачей. Долгозвучно.

Потомственный боец. Рожденный — созданный для этой цели. Его последним заданием ступени, символом перехода из должности подмастерья в звание полноправного воина была работа со шпионом — одним из, пойманным с поличным на крайне неприличном.

Лесха, говорил Лин.

Гаер машинально сжал кулак — до сих пор ныли фаланги.

Фантомная боль, как сказал бы Волоха.

Выпадок, паршивый птенец гнезда. Из белого юноши с звездно-синими глазами не получилось достойного представителя Эфората. Он постыдно слил экзамен.

Ты увидел в нем того, кого давно нет, как сказал бы Волоха.Но он не замена.

Шел бы ты, Волоха.

Чем теснее Гаера брала за горло смерть, тем активнее он принимался с ней флиртовать. Она была для него той же девой в зеленом уборе, и ее можно было обаять, уломать, заболтать. Уговорить подождать.

Юный Оловянный проникся к яркой, обаятельной, обстоятельно живой своей жертве симпатией. Он и прежде не находил никакой радости в предписанном генами и выучкой призвании. Ему нравилось создавать жизнь — пусть только на бумаге — а не ломать ее.

Ошибка системы, выбраковка, по какому-то прихотливому случаю оставленная в живых.

Синеглазый помог ему бежать, а когда их настигли, у самой у границы, без раздумий выхватил актисы и станцевал один на один с Машинами. Эфебов этому учили, вливали умение в кровь — они знали, как махнуть парой идентичных полулунных лезвий так, чтобы в три удара разделать тело. Полнокровное, мясо-сочное или сухое, из спаянных вместе легких деталей и проводов.