Книга Лут, страница 128 – Евгения Ульяничева

— Есть хочется, — застенчиво признался Лин.

Нил шлепнул себя по лбу. Эступидо! Каков дурак! Даже не озаботился провиантом, оставались орехи да вода. Крокодил выпотрошил многострадальную сумку.

— Малыш, все что есть — все твое. Если зубы крепкие или орехокол где завалялся. Я хоть и Крокодил, такое не расшмякну…

— Спасибо, — Первый осторожно взял у спутника орех.

Сжал в кулаке до выразительного хруста.

— Будешь? — протянул Крокодилу сухую мякоть.

Так и съели вдвоем все.

За исключением одного. Того самого.

* * *

— Из чего они сделаны? Из какого такого сплава-металла? — спросил Нил, взвешивая в ладонях ак-ти-сы.

Какое-то слитное междуречье кис-кис-киса и акта.

Они обменялись своими драгоценностями — Лин возился с крутобедрой виолончелью, осторожно гладил полированные бока. Нил любопытничал, крутя страхолюдное, обоюдоострое оружие Первых.

И почти ничего же не весили. Очень легкие, холодные, плавно изогнутые клинки, такие тонкие, что в профиль не толще ворсинки. Гарда, рукоять, все простое до скуки, как степной летний день. Хвостатый пристраивал их на ремни, к бедрам, или убирал за спину — без ножен, голью, но ни разу не резался. Нилу они казались более ритуальным, нежели боевым орудием.

Лин поднял на Крокодила свой иссиня-синий взгляд и, чуть поколебавшись, объяснил.

— Не из металла. Кость.

— Ого! — отметил Нил, недоверчиво потрогал металлическим когтем лезвие.

То отозвалось глухим «коц-коц». Будто огрызнулось лениво.

— Из чьей?

— Из моей, — выдохнул Лин.

Крокодил рассмеялся. Первый был тот еще разговорщик, порой такое мог ляпнуть-загнуть.

Однако Лин не улыбнулся даже, и смех свернулся, будто закисшее молоко.

— Иди ты?

Оловянный выпрямился, забрал у спутника оружие. Вытянул по рукам, так, что лезвия легли на предплечья, почти растворились на фоне белой кожи.

Заговорил мерно.

— Когда нас создают, то, в соответствии с проектом, закладывают несколько эндогенных атавизмов, которые пригождаются на определенных этапах онтогенеза. Вторая линия позвоночника, например. Или четырнадцатая, плавающая пара ребер. К семи годам она начинает причинять неудобства. Это момент первого серьезного испытания, в переводе с эбру — ступень. Лесха. Следует извлечь из себя эту пару, не повредив остальные, и после изготовить из кости оружие. Там много уровней, ты видишь результат.

— То есть дети сами вытаскивают из себя ребра и…

— У нас нет детей. Нет такого слова.

— Ладно, но ты сам… и это не металл?

— Это лучше металла. Это часть меня. Кость от кости. Никогда не обернется против. Оно будет расти со мной, меняться со мной…

— А были те, кто, скажем так, не справлялся?

— Были. Но если затягивать — ребра протыкают легкие. Тогда точно смерть.

— Ясно, — бодро улыбнулся Нил, — вопросов больше не имею.

Правда, один вопрос все же задал.

— Больно было?

Лин честно задумался. Понятие «боли», как успел понять Крокодил, для Первых было весьма специфичным.

— Не очень. Я вытерпел.

* * *

Оба устали. Лин уснул первым. Наверняка плечо у него болело, но хвостатый не жаловался. Лег под флагом, сунул под голову скатанную Нилову куртку и отключился. Крокодил, подперев кулаком подбородок, осторожно рассматривал спутника.

Он был особенным, другим, мальчик с кошачьим хребтом, с синими сильными глазами и волосами цвета топленой луны. Выбраковка. Урод.