Книга Тамам Шуд, страница 77 – Евгения Ульяничева

— Он убил Элон, — тупо сообщил Волоха.

— Он?

— Или она. Или они.

— Бля, гаджо… Уверен? Откуда бы ей тут взяться?

— Возвращаемся. Ребят в кучу, двигаем к Агону. Потом — Хом Мастеров. Нужна броня на все корабеллы. Вскрываем общак. Берем оружие.

— Типа, мы идем на войну? — ощерился Дятел.

— Да. Мы идем на войну.

— Это Матица, — сказал Выпь.

Прочие разом повернули к нему головы.

Выпь вздохнул, растолковал, как по писаному.

— Матица, многоногая, белоструйная. Свивается коконом, зреет в Луте до срока, устроив себе гнездо в брюхе живой корабеллы. Сосет ее изнутри как теля — матку. После выходит на свет, начинает пастись. Множится делением.

— Агаааа, — сказал на это рыжий Гаер.

Они стояли на стене, поросшей ворсом защитных струн, пялили глаза. Желтолицая Солтон кусала истерзанные, ссохшиеся на ветру губы, Сом то и дело утирал лоб расшитым платком, отдуваясь. Пегий сутулился, прятал руки в карманах. Лагерь стоял в раскаленном хомуте жара. А над стойбищем Хангар будто туча разлеглась, и с той тучи тянулись к земле множественные слюдяные нити.

— По-твоему, она просто так там гуляет или тамошние умельцы ее себе на цепь подсадили?

— Если знающий человек возьмется, Матица ему служить будет, — Выпь потер глаза.

От песка и жара горели, будто песка наелись. Юга молча протянул ему флягу с водой, Выпь принял.

Они с ним стояли наособицу, в стороне от прочих. Ненароком, так уж само сложилось.

— А бьет как? — жадно допытывался Гаер, терзая волчьими зубами мундштук трубки.

— Пасется, — глухо уточнил Выпь. — Кормится на живом мясце, а уж звериное алибо человечье, ей без разбору.

Там, где ныне стояли Хангары, некогда жили люди. Никто не станет кормить пленников, если можно скормить их самих.

— Таааак, — арматор покрутил докрасна сгоревшей шеей. — Еще что знаешь?

Зернь, подумал Выпь. Паволока. Хворост. Существа Лута, которых, по словам разведчиков, Хангары вели за собой.

Вот только каким вабилом?

Память его пестрела пестрядью, взятой у Печатей Памяти и купленного самоплета. Но Печати давали знание только о том как извести тварей, и молчали про то, как привести их к покорности. Считать все он не успел.

Или же Хангары знали неведомое Вторым.

Выпь кололо чувство досады. Убить, считал он, всегда можно. Простая мера. А вот разобраться, попробовать под себя выучить — куда сложнее.

— Стало быть, укрепляются, — обмахиваясь надушенным веером, сказал Сом, — ваши предложения, друзья мои?

— Запалить их к такой-то матери, — высказалась Солтон, — пушки, хвала Луту, есть. А можно и корабеллы подтянуть, сверху огнем ливануть.

Пегий кисло усмехнулся. Светлые глаза его были совсем прозрачны.

— Опасно подводить корабеллы к этой вот, как юноша сказал, Матице. Без должной подготовки. У вас есть на примете толковый адмирал, арматор?

Гаер звучно поскреб висок.

— Есть-то он есть, да далековато ходит. Покуда докричусь, уже не надо будет. Я так считаю, ребзя: нужно клин клином бить. Шерстим закрома, ковыряем занычки, у кого что прикопано на черный день, а?

— Не всякое оружие сгодится, — сказал Выпь.

— Знаешь, какое?! — Солтон так и впилась глазами.

— Знаю. Но достать его — отдельное дело.

— Ага. Ну что же, значит, будет чем заняться. Пойдем-ка вниз, хлебанем холодного да расскажешь, что там да куда совать, чтобы успех был.