Книга Карлов, страница 108 – Степан Мазур

А вот кофе досталось мне. На природной воде оно показалось необычайно вкусным в любой консистенции.

— Неплох! Совсем неплохо, Роберт Алексеевич, — наконец услышал я довольное. Он даже присмотрелся ко мне. — Да вы, никак, загорели? Одобряю. Витамина D скоро будет не хватать.

Отодвинув тарелку, приободрившийся академик перевёл взгляд за окно. Температура за ночь упала. Повалил снег. Снежинки крупные, тяжелые. Таяли прямо на водной глади. Температура воды упала до семнадцати градусов.

Не говоря ни слова, Невельской вышел на корму в чём мать родила, оттолкнулся от бортика и прыгнул в воду. Ногами вперёд, но всё равно сердце в пятки ушло.

Здесь же мелко! Ударится ещё, а потом за ним лезть, доставать.

Вышел следом. Там, в тёплом помещении за готовкой я и не заметил, как похолодало на улице. Термометр на приборной панели показывал минус три градуса и в приоткрытую дверь дуло бодрящим северо-западным ветром.

Накинув куртку, я вышел проветриться повторно. Проплыв пару кругов, академик поднялся на лодку и начал делать зарядку. Разогрелся. От него валил пар.

Невельской потолкал полные бочки, одобрительно загудел.

— О, мы дозаправились. Прелестно.

— Под завязку. Но влезло лишь сто литров. Но… до Байкала всё равно не хватит.

— А где мы сейчас? — уточнил спутник.

— Скоро Пинчуга. А судя по карте, за селением выше по течению железнодорожный тупик. Пожалуй, там можно разжиться топливом. Но его некуда деть. То же и с провизией… Мы идём под завязку.

— Тогда надо плыть без остановок, — ответил Невельской и зашёл в салон. — Вы ложитесь спать. Дальше я поведу… Хотите сказку на ночь?

— Отчего бы и нет. А про что?

— Про Ангару и Енисей, конечно же.

— Валяйте, если не шутите.

— Какие уж тут шутки? В сказках много были. Значит, в давние-давние времена в тех краях, где плещутся байкальские волны, жил седой богатырь Байкал с дочерью Ангарой, — вдохновенно начал отдохнувший капитан на замену. — Краше той девы не было на всём белом свете. Крепко берег отец дочь от постороннего глаза. Прятал в хрустальном дворце на дне подводного царства. Но услышала однажды Ангара от рыб, а те от птиц, о жившем за горами прекрасном юноше Енисее. Услышала и полюбила его. Суровый отец, узнав об этом, ещё строже стал сторожить её. Он решил выдать дочь замуж за богатого Иркута. Тот ближе, за горы никакие ехать никуда не надо. Отец хотел, как лучше. Сам понимаешь.

Я слушал молча.

— Близился день свадьбы. Тосковала Ангара по прекрасному Енисею. Плакала в подводной темнице, просила богов сжалиться и помочь. Сжалились боги над печальной пленницей, приказали ручьям и рекам размыть стены хрустального дворца и выпустить Ангару. Вырвалась девушка на волю и бросилась бежать прочь по узкому проходу в скалах. Проснулся Байкал от шума и бросился в погоню. Но не угнаться ему было за дочкой. Годы не те. Всё дальше и дальше убегала она от разъярённого отца. Тогда схватил отец каменную глыбу и метнул её в беглянку, но не попал. Так и остался с тех пор лежать этот камень в месте выхода реки из озера. Люди зовут его «Шаманским камнем».

Кивнул. Да, на карте обозначен.

— Разбушевавшийся отец всё кидал и кидал обломки скал вслед убегавшей Ангаре. Но каждый раз чайки кричали — «обернись, Ангара, обернись!» И девушка уклонялась от камней. Так, говорит легенда, образовались многочисленные пороги в русле Ангары на пути к Енисею. Устал старик метать камни, сам сел на камень и заплакал. Больше он дочери своей никогда не видел. А Ангара на пятый день прибежала к Енисею, обняла его, и устремились они вместе к Студеному морю… Конец.