Книга Карлов, страница 106 – Степан Мазур

Наследие СССР, когда стране было важно освоить каждый клочок народной земли, опустошила деятельность России, которой важнее было помогать другим странам, чем заниматься развитием собственных удаленных от центра территорий. Деревни и маленькие городки вымирали: молодежь уезжала в крупные города, а старики доживали свой век, получали место на кладбище, да так и зарастали те могилки, никем не проведываемые.

Лучше всего эту политику продолжил лишь сам Апокалипсис.

Прямо на берегу мелькали избушки. Незамысловатые зимовья на пару человек. Один раз меня разобрало любопытство, и я пристал возле такой, чем сильно разочаровался. Низкое, тёмное сооружение оказалось с земляным полом и заплесневелым потолком. Грязное, гнилое, оно едва укрывало от дождя и сильного ветра. Третий человек бы там просто не поместился.

Но остановка не прошла даром. Избушка рыбаков-охотников располагалась у ручья. Удалось набрать чистой питьевой воды. Прямо из земли бил ключ. Правда руки и лицо при этом настолько облепили комары, что назад вернулся вприпрыжку, закупорил салон и тут же встал за газовую плиту.

Близилось время к обеду. Разводить костёр на «такой природе» было удовольствием на любителя, а вот в тёплом, уютном салоне катера жарить свиное мясо с салом и луком было приятно. Порадовало и то, что дед сунул в бочку трехлитровую банку мёда. Не только соленья. Будет, чем больного поднять.

Невельской проснулся сам, выполз на дурманящий запах жареного мяса. Сев за стол, вскрыл банку с помидорами и высосал три помидорины сходу, оставив лишь тонкую шкурку. И заявил:

— Ах, хорошо!

Затем с отличным аппетитом без всяких вопросов начал поглощать жареные ломти прямо со сковородки. А когда перемазал губы и щеки салом, вытер их проспиртованным хлебом длительного хранения, разбавил кислым малосольным огурчиком из банки и с одобрением смотрел на меня.

Добытчик же!

— Как навигация? — наконец, донеслось от него.

— Прошли порядка двухсот километров, — отрапортовал я, упуская частности. — За всё время ни одного пассажирского судна. Даже плота. Буксиры стоят по берегам деревень. Баржи если и плывут к Лесосибирску, то без них. Отцепились. Одну, застрявшую на повороте, обогнул.

— В Мотыгино заходил? — с вялым интересом спросил он.

— Нет, там же мелко. По прямой прошёл.

— Жаль, там заповедник «Песчаные острова», — припомнил он. — Браконьеры часто сетки ставят. Если убирать их уже некому, то много рыбы погибнет.

— Как и людей, — добавил я тихо.

— Рыба ни в чём не виновата, — подчеркнул академик.

— И дети, Игорь Данилович! — не сдержался я. — Дети в чем были виноваты?

Он кивнул и ушёл досыпать. Больше ни вопроса. От него несло потом, как от загнанного коня. Таблетки действовали. Наверняка, слабость одолевает.

Что ж, вторую половину дня тоже придется идти мне.

На двух шиверах с обоих сторон заметил гидрологические пункты. Они были построены для организации очередности прохождения фарватера из-за одностороннего движения. В этих современных «избушках» даже проводили свет, судя по наличию фонаря. Один стоял пустой. А из другого навстречу катеру вышел мужик, махая мне рукой и пакетом.

— Мужик, а что вообще происходит? Связи нет, жратвы не подвозят.

— Конец света, — ответил я, не вдаваясь в подробности. — Дизель есть?