Книга Когда откроются двери. Эйна возвращается, страница 125 – Арина Остромина

Пока Тревер это говорил, Эйну осенило: они с Винкасом знали, чем занималась Елена!

До сих пор Эйна избегала думать обо всём, что во Второй зоне называли загадочным словом «нелояльность». А ведь и родители Эйны, и жена Никоса Лидия, и Елена – наверняка все они были арестованы и высланы по одной и той же причине! Но при Эйне никто не говорил об этом прямо, а если в разговоре и мелькали какие-то намёки – например, упоминался взрыв на заводе, – Эйна предпочитала не замечать этого и считать, что не существует никаких тайных сил, способных противостоять системе. Об этом даже думать было страшно – не то что пытаться самой в этом участвовать!

И только теперь, когда эти юристы стали для Эйны связующим звеном между ней и её мамой, Эйна впервые решилась честно сказать себе: «Да, все эти прекрасные и смелые люди нарушают Закон, потому что считают его несправедливым. Да, они хотят, чтобы люди жили лучше. Да, я ими восхищаюсь, хотя сама не решилась бы им помогать».

Эйна сняла чайник с плиты и посмотрела на Тревера. Он молчал, как будто чего-то ждал. Эйна спросила:

— А при чём тут я? – и поспешно добавила: – Я ведь ничего не знала о её делах!

— Конечно, не знала. У нас не принято говорить лишнее. Даже мы не всё знали. Но Елена сказала, что тебе можно доверять, и посоветовала нам найти тебя во Второй.

— Почему она так сказала? Я не такая! – Эйна говорила быстро, сбивчиво. – Мне это не надо! Не хочу, чтобы меня обвинили в нелояльности! Я не буду нарушать Закон!

На этот раз Тревер не просто усмехнулся, а громко рассмеялся:

— Да-да, я так и понял! Ты никогда не нарушаешь закон! И Кортан оказался в Четвёртой совершенно случайно.

Эйна сердито фыркнула, отвернулась к плите и резко встряхнула над чайником банку с сушёными травами – так, что серо-зелёные комочки разлетелись во все стороны.

— Эйна, не злись. Я не сказал ничего обидного. Елена тебя очень хвалила. И это она рассказала нам о твоей маме. Елена с ней познакомилась задолго до того, как мы приехали. Ты же знаешь родовой номер Елены, да?

— Да. Девять двести восемьдесят три, – отчеканила Эйна.

— И наверняка знаешь, как там расселяют жителей по кварталам.

— Да. Кортан рассказывал.

— Значит, понимаешь, почему Елена оказалась в одном квартале с Дианой. Узнала её по номеру – такому же, как у тебя. Диану там все очень любят, она создала подпольный кружок взаимопомощи.

— Как это? – перебила Эйна.

— Долго рассказывать, лучше пусть Диана сама тебе напишет. Когда выиграем твоё дело, я отвезу Диане твоё письмо. Настоящее, длинное, а не вот эту короткую записку, которую ты сейчас приготовила. Сама обо всём расспросишь Диану.

— Вы так уверены, что мы выиграем?

Тревер помолчал.

— Знаешь, я не был бы хорошим юристом, если бы каждый раз не верил, что выиграю.

— Ладно. Надеюсь, так всё и будет. Но всё-таки расскажите о маме!

Эйна разлила по чашкам травяной чай с земляникой, и Тревер ненадолго прикрыл глаза, вдыхая аромат лета. Потом вздохнул и заговорил:

— Мы сказали охранителям, что нам нужно допросить ещё одну бывшую гражданку Третьей. Якобы из-за старых связей с Еленой. И они привели Диану в комнату для допросов.

— Как мама выглядит? – быстро спросила Эйна. – Она здорова? Она там не голодает?

— Не волнуйся, их там кормят лучше, чем в твоём приюте.