Книга Сказка о сердце города, страница 7 – Ирина Тень

— Ты слышишь? — спросила она шёпотом.

— Что? — Фёдор Маркович насторожился.

— Шум. Странный. Как будто… как будто город затаил дыхание.

Она выбежала в коридор, потом на лестницу, потом распахнула дверь на улицу. Дождь хлестал сильнее, ветер завывал в карнизах, и в этом вое она слышала нечто новое — резкий, пронзительный звук, похожий на визг металла о металл. Звук шёл с запада, откуда-то из-за Исаакия.

— Это они, — прошептала она. — Они работают. Прямо сейчас.

Фёдор Маркович вышел следом, держась за перила.

— Не ходи туда, Ева. Прошу тебя.

Но она уже сорвалась с места, побежала по мокрым булыжникам Малой Морской, обгоняя редких прохожих. Ботинки скользили, но она не чувствовала преград. Она мчалась к тому месту, где звук становился громче, где Шепоты захлёбывались и умирали.

Она бежала по мокрым булыжникам, и каждый шаг отдавался в груди глухим ударом. Ветер хлестал по лицу, дождь заливал глаза, но она не останавливалась. Сердце колотилось где-то в горле, и она слышала, как город кричит — не словами, а вибрацией, которая проходила сквозь неё, как электрический разряд. Она никогда не чувствовала такого. Раньше Шепоты были тихими, почти ласковыми, как голос матери в колыбельной. Теперь они захлёбывались, корчились, умирали, и их агония отдавалась в её теле острой болью.

Она выскочила на Малую Морскую, и в тот же миг что-то изменилось. Воздух стал плотным, тягучим, как патока. Она почувствовала, как кто-то смотрит на неё — не глазами, а вниманием, холодным, сканирующим, как луч прожектора в ночи. Она обернулась. В двадцати метрах позади стоял человек. Он был одет в чёрную куртку, капюшон закрывал лицо, но она видела его руки — они были пусты, но в них она чувствовала пустоту, которая была хуже любого оружия. Это был Стиратель.

Она побежала быстрее, но он не преследовал её. Он просто стоял и смотрел, как она скрывается за поворотом. И это было страшнее, чем погоня. Потому что он не гнался за ней — он ждал, когда она сама придёт к нему.

Она свернула в переулок, потом в арку, потом выскочила на набережную канала Грибоедова. Вода была чёрной и маслянистой, и в ней отражались огни фонарей, которые казались ей сейчас далёкими и холодными, как звёзды, до которых нельзя дотянуться. Она остановилась, пытаясь отдышаться, и тут услышала его — голос, который шёл не извне, а изнутри, из самой глубины её сознания.

«Ты не успеешь. Они уже здесь.»

Это был не мужской и не женский голос. Это был голос самого города. Она никогда не слышала его так отчётливо, так близко. Он звучал в её голове, как гул колокола, который бил где-то под землёй, в самом центре Петербурга.

— Кто ты? — прошептала она, и голос её сорвался.

«Я — то, что они пытаются уничтожить. Я память. Я голос. Я — то, что ты должна защитить. Но ты должна спешить. Они уже здесь.»

Она подняла голову и увидела их. Четверо. Они стояли у моста, не двигаясь, но воздух вокруг них дрожал, как над горячим асфальтом. Их лица были скрыты капюшонами, но она чувствовала их взгляды, направленные на неё. Она знала, что они не простые люди — они были частью системы, которая уничтожала Шепоты. Они были Стирателями.

Она сделала шаг назад, и её ботинок упёрся в край парапета. Вода в канале была чёрной и холодной. Она не умела плавать, но она знала, что вода — это тоже часть города, и что она может говорить с ней, если только попытается. Она закрыла глаза и прошептала: