Книга Тёмная Жажда, страница 74 – Юлия Нежная

— Я Знаю его с детства, — мягко сказала Ингрид. — Раньше они с Луцианом были неразлучны. Друзья, которым не нужны были слова. До сих пор вижу тех двоих мальчишек, когда смотрю на них. — Она помолчала. — Но у всех свой долг… своя дорога. — Вздохнула и добавила почти шёпотом: — А у некоторых судьба предопределена ещё до рождения.

Она перевела взгляд на меня — долгий, изучающий, почти пронзительный. Будто знала гораздо больше, чем могла сказать.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — добавила женщина тихо.

Мне нечего было ответить. Потому что я совершенно, абсолютно точно — и с каждой секундой всё глубже — не знала, что делаю. Бесповоротно, без надежды на спасение, до онемения в пальцах — запуталась в себе.

Она улыбнулась — едва заметно — и исчезла за портьерой.

Я осталась одна. С чаем. С пульсирующим амулетом. И с мыслью о завтрашнем ужине, который обещал быть либо катастрофой, либо началом чего-то нового.

Джейсон

Я вышел на улицу. Холод. Воздух. Её запах всё ещё в носу. Снег. Трава. И теперь — он. Его чёртов запах на её коже.

Сжал ключи так, что металл впился в ладонь. Вдохнул. Выдохнул.

План был простой: заехать в «Энчант», забрать настойку, убраться как можно скорее к себе. Мать давно спрашивала про ужин. Я говорил — подумаю.

Сегодня в планы не входило это дерьмовое мероприятие. Как и встреча с мелкой сучкой Андерсон. Нужно было время подумать. Знал: если увижу её до одури полные губы — сорвусь.

Но я заметил её. В этом чёртовом кафе. В такую рань. В его футболке. С его укусами на шее.

И всё пошло по пизде.

Вместо того чтобы забрать хренов пузырёк и уйти, я стоял над ней, смотрел в её глаза и чувствовал, как зверь внутри рвётся наружу. Должен был просто уйти. Сделать вид, что плевать. Что она — ничто. Очередная самка, с которой решил поиграть. Должен был запереть это дерьмо подальше и не подходить.

Но как последний дебил сделал всё ровно наоборот. Потому что увидел её рядом с другим — и всё, блядь, перестало иметь значение.

Теперь стою у машины, набираю номер матери.

— Алло, мам. — голос ровный, хотя внутри всё горит. — Да, я заеду. Привезу кое-кого.

Она щебечет в ответ. Я не слушаю. Смотрю на свет в окне «Энчанта». Знаю: она всё ещё там. Еле сдерживаюсь, чтобы не ворваться и не утащить её прямо сейчас.

— Да, сегодня, — говорю. — Знаю, что неожиданно. Ты всё успеешь. Я в тебе не сомневаюсь.

Кладу трубку, бросаю телефон на пассажирское сиденье. Сжимаю руль.

Я хотел разнести это место. Схватить Луциуса за горло. Сломать. Зверь внутри ревёт, требует крови. Чтобы этот гавнюк захлебнулся в ней у моих ног.

Но не могу. Не здесь. Не сейчас.

Завтра она будет сидеть за моим столом. Улыбаться моей матери. Делать вид, что всё — игра.

Но я знаю правду. Для меня это никогда не было игрой.

Двигатель взревел, и я вылетел на пустую улицу, врезаясь в туман. Мысли метались. Злость. Желание. Пустота.

Не знал, чего хочу больше: разорвать её или прижать к себе так, чтобы забыла, как дышать.

Но знал одно: она моя.

Завтра всё изменится. Отец будет в бешенстве, но мне плевать.

Даже если я сломаю её, уничтожу себя или разрушу весь мир вокруг — она будет рядом.

В самой глубокой тьме рождается свет, который учит дышать заново.

Ровно в семь я стояла у ворот. Машина Джейсона уже ждала — чёрный Porsche, хищный, молчаливый, как хозяин. Дверца открылась, и я села внутрь, чувствуя, как напряжение стягивает грудь тугим узлом. Амулет холодил кожу через ткань платья — выбрала тёмно-синее, строгое, без вызова. Сегодня я была не охотницей. Я была разведчицей.