Книга Тёмная Жажда, страница 71 – Юлия Нежная

— Луциан, — сказала я тихо. — Что происходит?

Он повернулся ко мне. На секунду маска спала — я увидела его настоящего. Он смотрел так, будто хотел сказать что-то важное. Но не мог.

— Ещё не время, — сказал он. — Скоро.

А потом колокольчик над входом звякнул

Джейсон вошёл, стряхивая с плеч утреннюю влагу. Он не сразу заметил меня — прошёл к стойке, не глядя по сторонам.

— Ингрид, — сказал он, — отцу опять не спится. Нужна настойка.

Ингрид молча кивнула и скрылась за портьерой.

Луциан поднялся. Медленно, спокойно, будто у него было всё время мира. Он взял телефон со стола, пробежался пальцами по экрану — быстро, почти машинально. Я заметила, как его лицо на мгновение стало напряжённым, когда он писал сообщение. Что-то сдвинулось в его взгляде — тень, которая исчезла так же быстро, как появилась. Пару секунд спустя раздался звук вибрации. Он пробежал по экрану глазами, и его пальцы на мгновение сжались на телефоне — так сильно, что побелели костяшки.

Потом оторвался от экрана и, будто только заметив Джейсона, произнёс:

— Пейкерман. Как отец?

Джейсон обернулся, и я поняла: мы могли бы остаться незамеченными. Но Луциану зачем-то понадобилось его внимание.

Джейсон смотрел так, будто хотел испепелить его взглядом. Луциан же снова уткнулся в телефон, словно Джейсона не существовало.

— Спится ему плохо, — процедил Джей в ответ.

Луциан усмехнулся — коротко, почти незаметно. Я видела.

— Бессонница — неприятная штука, — сказал он, наконец убирая телефон в карман. — Особенно когда она вызвана… — он сделал паузу, и я почувствовала, как воздух между ними сгущается, — …совестью.

Джейсон шагнул вперёд. Я видела, как напряглись его плечи.

Луциан взял книгу со стола и повернулся ко мне.

— Мне пора. Дела.

Его взгляд задержался на моём лице, потом скользнул ниже. Он положил книгу обратно на стол и свободной рукой подхватил край бегунка на моей куртке, медленно потянув вниз. Молния зажужжала, открывая шею, ключицы — и край чёрной футболки, которую я надела утром. Его футболки. Я замерла, чувствуя себя так, будто меня поймали на месте преступления — с поличным, с уликой на груди.

— Моя футболка, — сказал он тихо, так, что слышала только я. Но Джейсон был оборотнем. Он слышал всё. — Не думал, что она так тебе понравится.

Он заправил выбившуюся прядь мне за ухо. Аккуратно. Едва касаясь.

— Обещаю, детка, — протянул он, и его голос стал вкрадчивым, почти ласковым, — если в следующий раз я порву на тебе одежду, обязательно подарю тебе ещё что-то из своего гардероба. Мне нравится, как ты выглядишь в моих вещах.

Он улыбнулся, а я похолодела.

Джейсон всё слышал. Каждое слово. Он видел руки Луциана на моей куртке, слышал его голос, его «детка», его обещание. И он, конечно, понял всё неправильно. Но зачем Луциан это делал? Я не знала. Я только чувствовала, как воздух между ними накаляется, и понимала — я оказалась между двумя хищниками, и они оба смотрели на меня как на добычу.

Луциан выпрямился, сунул книгу под мышку, бросил на Джейсона холодный, насмешливый взгляд — и вышел, не обернувшись.

Колокольчик звякнул. Дверь закрылась.

Я осталась сидеть за столиком, чувствуя, как горит кожа там, где он коснулся. И чувствуя на себе взгляд Джейсона — тяжёлый, обжигающий, полный той злости, которая не нуждалась в словах.